Очертила её ноготками, затем с превеликим наслаждением сжала эротичную часть идеального тела и в восхищении простонала.

— Как и ты, — раздался сдавленный смешок. Его пальцы прошлись вдоль позвоночника к шее, разгоняя под кожей мурашки, следом спустились обратно вниз к пояснице.

— Я не успела их толком рассмотреть, — разочарованно призналась скорее себе. Его одежду я тоже подпортила знатно. Обижаться не имеет смысла.

Переключившись на план «подчинение мужчины», неторопливо приспускаю боксеры, освобождая твёрдую плоть от последней преграды между нами. Член вырвался резво наружу, коснувшись низа моего живота влажной, горячей головкой. Дима глухо простонал и, приподняв меня под зад, вынуждая стать на цыпочки, уткнулся им в треугольник между бёдер, качнулся вперёд, вдавливая раскалённую головку в пульсирующий клитор.

Прикосновение плоти к плоти взорвало во мне очередной комок мощнейшего удовольствия, распространяя по телу ударную волну сильной дрожи, балансирующую на грани с подступающим оргазмом.

— Я сравнял счёт, Ася, — прохрипел рядом с ухом, покусывая кожу на шее. Наша игра затянулась, погружая обоих в безумие. Дима не пытался мне подыграть. Я наивно полагала, что смогу управлять мужчиной во время полового акта. С завязанными глазами он с нежностью целовал мой подбородок, скулы, следом жалил укусами кожу, опускался вниз по шее к ямочке между ключиц, зарывался в неё языком и снова возвращался обратно, целуя губы мягкими касаниями, перечисляя между этим мои косяки:

— Оторванный карман от «Brioni»… — снова качнул бёдрами, доводя до пика услады скользящей головкой по клитору, — разодранная ширинка от «Armani»… не считая стоимости стёкол Мерса и его покраски, Ася… — член прошёлся между складочек и вынырнул из треугольника, — все эти мелочи как раз соответствуют цене твоих трусиков, если к ним ещё добавить разорванный бюстгальтер.

Дима резко развернул меня от себя, упёрся членом в попу, медленно скользнул головкой вниз, оглаживая ею влажный вход в лоно. Сделал пару медленных и дразнящих движений, подаваясь бёдрами вперёд-назад, рыкнул и, сорвав поясок с глаз, безапелляционно огласил вердикт:

— Игра окончена, Ася! Завязав мне глаза, ты допустила ошибку, скрыла то, что слишком меня возбуждает — своё тело, маленькая.

Ладонь Дмитрия нырнула между ног, затрагивая пальцами точку, готовую вот-вот взорваться.

— А-а-а-х… — простонала громко, не в силах сдержаться. — Не прекращай… п-р-о-ш-у-у…

— взмолилась я.

— Тише, моя хорошая, я знаю… — прошептал на ухо, поглаживая другой рукой мою шею.

— Запомни на будущее, Настюш: каким бы я уставшим не вернулся к тебе домой, в сексе я всегда буду главным. Ты подчиняешься мне…

Я откинулась ему на грудь, постанывая от переизбытка ощущений.