Слёзы Насти, приправленные недоверием Александра, затронули за живое ещё сильнее.

— Нет. Я их вчера нарисовал.

— Сашка, давай-ка ты соберёшь свои рисунки и отвезёшь их Асе. Она обрадуется такому сюрпризу. Подойди, поздоровайся с Дмитрием. Ну же, мальчик мой. Ты же веришь мне? Ася ждёт тебя в огромном доме. Ты же мечтал жить с мамой и с родными людьми. У тебя там будет своя комната, любимая кроватка, игрушки, книжки! Давай, милый… не бойся, подойди к Дмитрию.

— Рая, он меня точно к маме отвезёт?"

"— Точно, родной. Зачем мне тебя обманывать? Ну же! Иди… — оторвав сжатый кулачок от юбки, женщина легонько подтолкнула ребёнка в спину, помогая сблизить дистанцию между нами. Я так и не опустил своей руки, надеялся, что он первый осмелится подойти и пожать мою ладонь. Не устояв на месте, делаю пару резких шагов навстречу, подхватывая мальчика на руки. От неожиданности Саша вцепился в мою шею крепкой хваткой, плотно прижался к груди, как мышонок, затаил дыхание. Взамен я лишь крепче обнял мальчишку и прислонился к его голове щекой. Втянув детский запах, удовлетворительно улыбнулся сам себе. Кажется, планета Земля не перестала двигаться вокруг Солнца. Не сошла с орбиты…

— Ты пахнешь мамой, — неожиданно раздался робкий голос. — Почему?

Я опешил. Мы оба подумали об одном и том же.

— Потому что она живёт в моём доме. Ты, кстати, тоже ею пахнешь, малыш. Не зря она тебя выбрала.

Довольно хмыкаю, потирая щёку о его мягкие волосы.

— И тебя? — чуть отстранившись, Александр с любопытством заглянул в мои глаза.

Ещё один умник выискался. Чувствую, с Илюхой найдёт общий язык и очень скоро. С таким хитрецом яблочные пироги не испечёшь. Улыбнувшись, взъерошил ему длинную стрижку на затылке и подбодрил:

— Она скучает по тебе. Едем к маме, Алекс, сделаем ей самый лучший подарок.

— Ты же не вернёшь меня обратно?

Я насторожился. С чего вдруг?

— Почему ты так решил?

— Потому что родители больше любят девочек. А мальчиков ругают и возвращают. Можно, я буду жить с мамой… у тебя дома? Я буду очень послушный. Очень-очень… Только забери меня отсюда… пожалуйста и не возвращай… — обхватив меня со всей силы руками и ногами, захныкал, пронзая насквозь сердце жалобным голосом, будто раскалённой иглой. — Папулечка, не возвращай меня обратно! Не надо!

«Папулечка» — вихрем ворвалось в мою голову, затронуло всю мою сущность, вывернуло наизнанку, обожгло, обездвижило, проникая в кровь неописуемым чувством жалости. У Ильи и в мыслях не было такого, а этот ребёнок дрожит, уповая на меня, как на Бога. Страшно представить, что творится в его невинной душе. Опомнившись, окончательно рушу невидимые барьеры между нами.