— Давай, Тина. Кончай… Кричи моё имя.

Свет перед глазами померк, когда оргазм мощными волнами запульсировал во мне. Дыхание в трубке стало на тон громче, следом раздался тихий едва различимый шепот:

— Тина.

На минуту мы оба замолчали. Я пыталась перевести сбившееся дыхание, и Алексу, казалось, нужно было то же самое. Даже телефонный секс с ним был невероятен.

Поднявшись с дивана, я подняла валяющиеся на полу трусики и натянула их на себя.

— Через неделю у тебя день рождения, Тина, — вновь нарушил тишину спокойный голос. Словно только что мы не довели друг друга до умопомрачительного оргазма.

— Подумай, как бы ты хотела его справить. И начни приглашать друзей. Девятнадцать лет — прекрасный возраст, нужно отметить его как следует.

На глаза навернулись слёзы. И Элисон говорит, что он плохой?

Алекс Мерфи самый прекрасный человек на земле.

Глава 20

На трясущихся ногах я остановилась возле железной двери с пугающим решетчатым окном.

— К кому, мисс? — оторвался от стены грузный охранник в темно-зеленой униформе, на мясистом плече которого красовалась желтая нашивка.

— К Колтону Эррриксону, — сглотнув, я дрожащими пальцами протянула ему пропуск.

— Он... мой папа.

Внимательно пробежавшись глазами по бумаге, мужчина приложил белый пластиковый прямоугольник к замку и кивнул в открывшийся зазор двери.

— Проходите.

Даже моё воображение и всё то, что я знала о тюремном заключении по фильмам, не подготовили меня к тоске и безысходности, которым дышали стены этого здания. Мрачный холодный коридор с каждым шагом ощутимо отделял меня от солнечного света и свободы, по капле высасывая восторг от встречи с отцом. Пятнадцать лет в бездушной тесной камере без единого знакомого лица, оторванный от всего, что когда-то любил.

.. Разве можно было придумать наказание страшнее?

Темнокожий подтянутый мужчина в камуфляжной форме, стоящий у входа в комнату для свиданий, ещё раз бегло изучил мой пропуск, после чего указал на небольшой круглый стол с двумя синими креслами.

— Присаживайтесь, мисс. Заключённого сейчас приведут."

"Я опустилась в прохладное сиденье и, нервно потянув рукава голубого свитера вниз, спрятала в них ладони. Несмотря на тёплую нью-йоркскую осень, меня колотила дрожь.

Мне необходимо как можно скорее прийти в себя, чтобы папа не увидел меня напуганной и растерянной.

Резкий звонок, разорвавший тишину помещения, заставил вздрогнуть и вскинуть голову. Дверь с противоположной стороны комнаты распахнулась, и за ней появился отец в сопровождении надзирателя. Глаза обожгла влага. Одетый в оранжевую робу исправительных учреждений, папа осунулся и будто бы постарел лет на пять; под глазами залегли тёмные круги, обычно стильно уложенные седые волосы теперь были коротко острижены.