И так происходит почти всегда. К чему искать скрытые мотивы и придумывать то, чего нет? Если я не хотел знать её в начале вечера, так почему должен захотеть это сделать, после того как удовлетворил свою потребность? Я ведь честно сказал ей то, что имел в виду. Этим современное общество меня раздражает: слова не значат ничего. Люди говорят «да», на самом деле, имея в виду «нет», разбрасываются обещаниями словно мусором, забывая о них через минуту. Если бы они относились к словам не так легкомысленно, жить было бы гораздо проще. Но к счастью, это не моя проблема.

Пока Кони нехотя сползает с кровати и натягивает платье, я иду в душ. Теперь я знаю, чьё лицо имеет мой самый сильный оргазм.

Бонус 3

— Что будешь делать? — слышится за спиной голос Зеда.

Я не поворачиваюсь и не отвечаю. Мне требуется время, чтобы задушить немую ярость, превращающую рассудок и здравый смысл в пепел. Ублюдки посмели подобраться к моей семье. Стреляли по машине, в которой сидела моя жена. Беременная моим ребёнком. Напугали её до слёз.

Мне необходимо успокоиться, потому что гнев и эмоции — плохие советчики, но пока не выходит. Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Представляю, как прижимаю пистолет ко лбу ублюдка и вышибаю ему мозги. Я так сильно хочу, чтобы фантазия была реальной, что почти чувствую сладковатый удушливый запах смерти и брызги мозгов на собственном лице. Ярость немного отступает, но разум всё ещё напряжён. Тогда я представляю ещё одного беспредельщика, привязанным к металлическому стулу. В последний раз смотрю в перекошенное лицо, перед тем как вогнать лезвие в глазницы, упиваясь тем, как жизнь вытекает из его тела вместе со зрачками. Да, именно так всё и будет. Гнев постепенно отпускает тело, и мозг начинает работать в привычном режиме холодного расчёта.

— Лечу в Дамаск, — поворачиваюсь лицом к Зеду, с удовлетворением отмечая, что голос звучит спокойно.

Зед понимающе кивает и берётся за ручку двери.

— Соберу чемодан.

— Я лечу один.

— Алекс…

— Не надо.

Зед слишком хорошо меня знает, чтобы спорить или пытаться переубедить. Он прекрасно понимает, для чего эта поездка. И знает, что, возможно, мы видимся в последний раз.

— С этой минуты Тина твой приоритет. Не спускай с неё глаз ни на секунду. С ней и с моим ребёнком ничего не должно случиться.

Мне не нужно повторять дважды или заглядывать ему в глаза, чтобы убедиться в том, что всё будет выполнено, как я сказал. Моей семье ничего не грозит в моё отсутствие.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — губы Тины дрожат, когда она цепляется за мой пиджак, словно потерпевший кораблекрушение за останки тонущего судна. — Пожалуйста, останься.

Я не могу остаться, даже если бы захотел.