Протяжно и глубоко. Не визжит пискляво, как тело подо мной. Её крики я буду ловить ртом, а не душить подушкой. Возьму её боль в себя по максимуму. Буду упиваться каждой секундой обладания ей.

— Пожалуйста, я больше не могу…

Короткая фраза, произнесённая дребезжащим голосом, возвращает меня в реальность, в которой я трахаю суррогат своего наваждения.

— Заткнись, — опускаю ладонь на её ягодицу. Тело мычит и вновь утыкается головой в подушку.

Я далёк от того, чтобы кончить, но останавливаться не собираюсь. Мне нужна эта развязка.

Шестое чувство заставляет меня поднять глаза, и в этот момент я встречаюсь взглядом с ней. Моей коллекционной моделью, стоящей в дверях спальни.

Я не страдаю эксгибиционизмом: мне не нужны лишние глаза, чтобы кончить, но появление Тины — это инъекция виагры, загнанная в сердце. Рутинный трах внезапно обретает новый смысл. Член напрягается так, что из глаз сыплются искры, и кровь гудит в венах, заглушая крики подо мной.

Жду, что Тина развернётся и убежит, но этого не происходит. Кусая губы, скользит по мне взглядом, и в изумрудных глазах я вижу страх и сжигающую похоть. Её вздымающаяся грудь под белой майкой с просвечивающими напряжёнными сосками, пылающие щёки и расширенные зрачки говорят, что ей нравится наблюдать за мной. Поэтому я продолжаю трахать податливое тело, сосредоточившись на зрительнице. Сейчас это Тина стонет подо мной, её гладкие ягодицы сжимает моя рука, и влажная плоть туго обхватывает мой член. И это, блядь, охеренно.

Очередной крик той, кто сейчас, определённо, лишний в этой комнате, вклинивается в мой личный вакуум.

— Алекс… я больше не могу…

— Закрой свой рот.

Тина слабо дёргается, пытаясь отвести взгляд, но я держу её в фокусе, не позволяя этого сделать. Хочу, чтобы она в полной мере ощутила, каково это — стонать подо мной. В её потемневшем взгляде я вижу немой отклик. И вот она уже не стоит в дверях этой комнаты. Она подо мной, хлюпает возбуждением, жмурит глаза, похотливо стонет, пока с готовностью принимает меня в себя.

Раскалённая магма несётся по позвоночнику прямиком к члену, и я едва успеваю заморозить стон в горле, потому что взрыв настолько силён, что на мгновение я лишаюсь способности видеть. Когда открываю глаза, Тины уже в комнате нет.

Отстраняюсь от всхлипывающего тела и стягиваю презерватив."

"— Было так больно? — спрашиваю больше для того, чтобы обозначить, что мы закончили. Я знаю, что не всё так плохо, потому что чувствовал ее оргазм.

Кони молча шмыгает носом и, закутавшись в одеяло, следит, как я нащупываю в кармане брюк мобильный телефон.

— Вызову тебе такси, — поясняю, тыча на клавишу вызова. — Если тебе нужно воспользоваться душевой, не затягивай с этим.

По разочарованному взгляду вижу, что она на такое не рассчитывала.