Днем она была дома, и они могли вместе гулять, пить чай, разговаривать. Поспать ей нужно было всего пять шесть часов, и в обед она просыпалась полная сил.

Да и авралов теперь не было – любители коктейлей – не роженицы, и даже не их взволнованные пьяные мужья, что околачиваются у дверей, взывая к персоналу, умоляя пропустить хоть на пару минут.

Тане начала нравиться эта ночная жизнь, где она забывалась среди веселья и раскатов смеха о той ее настоящей жизни, в которой есть страх за маму, страх подвести ее – не успеть дать все необходимое.

Но жизнь распорядилась совсем иначе.

Глава 3"

"Из больницы позвонили, и сообщили, что маме стало хуже. Таня только пришла с работы, и планировала лечь спать – обучение шло полным ходом, и за неделю она получила не только зарплату, но и чаевые, которые позволили продолжить лечение.

Не задумываясь, она скинула пижаму, натянула джинсы и майку, плеснула в лицо водой, прошлась пудрой под глазами – мама не должна видеть ее не выспавшейся и загнанной, и рванула в больницу поймав такси. Не разбирая дороги, бегом взлетела на третий этаж и вошла в палату. Следом за ней вошел доктор. Мама лежала под аппаратом искусственного дыхания. Доктор взял Таню за руку и усадил в кресло:

– Мы считаем, что шансов слишком мало, Татьяна. Я бы хотел пообещать вам хоть что-то, но знаю какая вы сильная, и в данном случае лучше говорить правду.

– Сколько?

– Процентов десять, но даже при них, она останется инвалидом – операцию делать нельзя – открылись новые процессы, – он глубоко вдохнул.

– Другая больница? – с надеждой посмотрела она на него.

– Нет, это не лечится, вернее, уже поздно.

– Что можно сделать? – слез у нее не было – в сложных ситуациях ее мозг начинал работать как машина, полностью выключая эмоции, за это мама называла Таню идеальным воином.

– Немного продлить жизнь, обезболить, и подарить ей общение.

– Я могу немного украсить палату, ну… сделать ее более домашней? И… прошу вас не говорить ей о том, что сказали мне, просто вы скажете, что лучше остаться под наблюдением. Никаких сочувствующих взглядов и болтливых медсестер. Я заплачу за все.

– Конечно, мы не будем мешать. А медсестры… я приставлю к ней самых опытных, – доктор благодарно мне улыбнулся – меньше всего он хотел сейчас моей паники, истерики, или обвинений в свой адрес. – Отдохните, я сам позвоню вам, когда она придет в себя. Она не будет знать об обезболивающих – мы будем ставить ей уколы под видом витаминов.

– Сколько у нее времени?

– Думаю, пара недель, не больше. Потом органы начнут отказывать... Это будет быстро — два-три дня. Вечером мы будем давать ей снотворное, чтобы вы могли уйти на работу.

– Я вас поняла. И благодарна за все, что вы делаете. Я вернусь сюда с покупками через три – четыре часа.