Визитку она, естественно, потеряла, но место, где они отмечали Гулин день рождения она помнила. Взяв на этот раз время лишь до десяти вечера, отработала, быстро переоделась, причесалась, схватила купленный в обед пирожок, и побежала в бар.

Хоть и считала, что сейчас ее оттуда погонят, мол, пошутили же, из тебя бармен, как из коровы балерина, вариантов не оставалось, и если уж рассматривать все, то это – последний.

За стойкой сегодня был другой человек – рыжий, с кудрявой бородой, весь в канапушках, Гоша – именно так он представился, и осмотрев девушку на предмет полного отсутствия признака денег, предложил коктейль с минимумом алкоголя. Такие заглядывали обычно запить расставание с парнем, и через час они уже ревели белугой, а ему приходилось иной раз еще и оплачивать такси, взяв номер таксиста, чтобы удостовериться, что довез домой раскисшую дурынду – Гоша, хоть и старался выглядеть бруталом, на деле был парнем мягким и ранимым.

– Как-то мы с подругами отмечали здесь день рождения, и за баром был другой мужчина, постарше вас, такой, смуглый… – выдавила из себя Татьяна."

"– А, если смуглый, это Боря – он хозяин бара, – ответил Гоша, вновь не понимая, что происходит. Борю искали девушки, но совсем другие — нахальные, гламурные, яркие... В общем — совсем другие. Тот приводил их пачками, менял как перчатки, а потом делал вид, что видит впервые.

– Можете позвать, или дать его номер – он давал мне визитку, предлагал работу, но я, естественно, ее потеряла.

– Хорошо, сейчас позову, только вы подтвердите, что вопрос в работе, о'кей? – переспросил ее Гоша, она мотнула головой, и он пропал за дверью, что внезапно открылась за его спиной – внешне это была полка, на которой, переплетенные веревками, стояли бутылки.

­– Не прошло и полгода, – раздался голос Бори. Таня рассматривала входящих гостей, и не услышала, как Гоша вернулся с Борисом.

– Да, и сама не думала, что приду, но обстоятельства, знаете ли….

– Да знаю, у всех они, обстоятельства. Это сначала кажется, что работая сорок часов в неделю можно добиться финансовой независимости и социальной поддержки, а может и целый орден с путевкой в областную лечебницу! Я слышал ваши разговоры тогда,  вы медсестра, – улыбаясь, сказал Борис и указал на столик в углу, возле окна: ­– Идем, там сядем, обсудим, Гоше работать надо.

Они проговорили не меньше часа. Гоша не мог понять – что нашел такой привередливый Борис в этой невзрачненькой, какой-то загнанной девчушке. А Борис пел соловьем. Много жестикулировал, улыбался ей.

– Это наш новый бармен, Гош, – сказал Борис, когда они вместе подошли к стойке. – Завтра вечером она придет, пусть сразу вливается, иначе, долго все это будет. Учи основным коктейлям – хочет, пусть записывает. Хоть на бумагу, хоть на телефон.