Такси привозит нас в обычный район на задворках столицы. Можно сказать, неблагополучный район, на контрасте с центром европейской столицы. Мусор, серые двухэтажные дома. Промзона рядом, и хмурые люди.

— Вы всегда здесь жили? — спрашиваю я, когда мы выходим из такси. Машину не отпускаю, плачу за простой. Задерживаться я здесь не намерен.

— Когда был жив отец, мы жили в хорошем доме ближе к центру. После его смерти этот дом забрал банк за долги. А здесь квартира отчима, и работает он на том заводе, — указывает на виднеющийся трубы.

— Ясно, ну пошли знакомиться, — подставляю руку, и Мила хватается за нее, сжимая.

Входим в подъезд и стучим в железную дверь. Нам открывает женщина неопределенного возраста – по отекшему лицу я понимаю, что она увлекается спиртным и выглядит старше. На ней затертые джинсы и бесформенная толстовка. Трезва, но руки потряхивает.

— Милка, неужели? — удивленно произносит женщина, но осматривает меня. — Явилась! И кого это притащила?

Не «здравствуй, дочь», не «как у тебя дела». Что творится в головах у таких матерей?

— Мирон Вертинский, муж вашей дочери, — сдержанно представляюсь я, но руки не подаю.

Меня передёргивает от чувства брезгливости. Милана молчит, сильнее сжимая мою руку, и все время заглядывает за спину матери, выискивая глазами сестрёнку.

— Муж?! Когда это ты успела замуж выскочить и нам не сообщила?! — голос у женщины хоть и хриплый, но звонкий. Соседская дверь распахивается, и оттуда выглядывает старушка, рассматривая нас.

— Давайте зайдем, — предлагаю я и, не дожидаясь приглашения, делаю решительный шаг в сторону квартиры, а женщина отступает, пропуская нас.

— Мила! — в коридор вбегает худощавая угловатая девочка и несется к Милане.

Поскольку они сёстры только по матери, сходства мало. Но глаза у девчушки большие, искренние, волосы длинные, а вот платье застиранное и мятое. Жалко ребенка, хочется откормить, одеть, обуть и баловать. Это же девочка. Я еще не вижу всей картинки в целом, но уже понимаю, почему моя жена пошла на все, чтобы ее забрать. Не место здесь ребенку, и слава богу, что Милана смогла отсюда вырваться.

— Алиса! — Милана отрывается от меня, кидает свою сумочку на пол и ловит сестрёнку, прижимая ее к себе.

— Ну все, прилипли друг к другу, — закатывает глаза мать. А девочки не обращают внимания, сжимая друг друга в объятьях. Девочка начинает плакать, а Милана что-то шепчет ей, поглаживая, успокаивая. И в этот момент я понимаю, что заберу эту девочку отсюда при любых раскладах, любой ценой.

— Ивар! Ивар! Иди посмотри! Милка мужа притащила! — куда-то в сторону комнат кричит женщина.

— Ну, во-первых, не притащила, а во-вторых, прекратите говорить про дочь в таком тоне, — срываюсь я.