Но…

— Милана? — прерывает меня, всматриваясь в глаза.

— Да, Платон, прости. Ты очень дорог мне как друг, но большего я к тебе не чувствую. Я виновата в том, что позволяла тебе думать, будто может быть что-то большее. Я, правда, очень хотела, чтобы у нас что-то получилось, но нет… Я эмоциональна пуста к тебе как к мужчине, но очень тепло отношусь как другу, — выдаю, и Платон отпускает мои руки. Парень встает и вновь молча прохаживается по комнате."

"— Твое отношение ко мне поменялось именно с выходом замуж, — безэмоционально произносит он, словно констатирует факт. И ведь он прав, так оно и есть, я четко осознала это, ощутив разницу между братьями.

— Платон, — пытаюсь объяснить, но он меня не слушает.

— Еще раз извините, госпожа Вертинская, — холодно произносит парень и покидает комнату. Что они все заладили?! Вертинская, Вертинская! Я Белова!

* * *— Ты боишься летать? — выгибая брови, спрашивает Мирон. Да, я немного боюсь. Не то чтобы у меня фобия. Да и летала я всего два раза в жизни, но при взлете сердце ускоряет ритм, и кидает в жар. Цепляюсь за подлокотники кресла, словно это меня спасет. В голове сразу несутся картинки всех катастроф, которые я видела по телевизору, и волнение зашкаливает.

И то, что мы летим бизнес-классом в комфортабельном салоне, никак не помогает.

— Немного не по себе, — отзываюсь я.

— Расслабься, дыши глубже.

Киваю, откидываюсь на спинку, дышу, прикрывая глаза. Но от этого голова начинает кружиться еще больше, и дрожь по телу.

— Так, ну-ка посмотри на меня! — требует Мирон. Поворачиваюсь, и глаза сами собой опускаются на его губы, скулы, легкую небритость, которая добавляет Мирону возраста, но совсем не портит его. Наверное, со стороны мы выглядим как отец и дочь.

Я в бежевом спортивном платье, белых носочках и кроссовках. С хвостиком на затылке, без косметики. А Мирон в костюме, а его взгляд черный и строгий. В расстёгнутом вороте рубашки виднеется цепочка из белого золота, и я рассматриваю ее, гадая, что на ней: крестик или кулон.

— Расскажи мне о своей сестрёнке, — неожиданно просит меня Мирон.

— Что рассказать?

— Все что ты хочешь мне о ней поведать. Как я понимаю, она тебе очень дорога?

— Да. А как иначе? Тебе дороги братья? — Кивает, призывая меня продолжать. — А Алиса девочка, и ей всего семь лет.

И я точно знаю, что она каждый день ждет меня и надеется, что я ее заберу. Она любит танцевать, но не может ходить в хореографическую школу, потому что родители не хотят за нее платить. Она любит гулять в парке и кормить уток на озере, но парк далеко от нашего дома, и ее никто туда не отвезет. На это же нужно тратить время. А родители не желают его уделять Алисе. Она любит домашний чизкейк с творожным кремом и свежей клубникой, но мама ей его не испечет, поскольку не хочет возиться.