Читай в моих глазах: назад дороги нет. Протягиваю ей руку, внимательно наблюдая, как ее подрагивающие пальчики надевают мне кольцо. Хоть нам обоим и понятно, что происходящая церемония – все всего лишь фикция, внутри что-то болезненно сжимается и ноет. Старею, что ли. Стал сентиментален. Никогда не трогали подобные вещи.

— Отныне вы муж и жена! Запомните это радостное, торжественное мгновение! Ничего не изменилось. Все так же, как и всегда: вы вдвоем, любящие друг друга; ваши родные и друзья рядом. Но сегодня вы открываете новую страницу – семейную страницу вашей жизни.

Боже. Кто писал эту идиотскую речь? Мне уже тошно от этих приторно-сладких речей. Хочется выпить.

— Можете поцеловать невесту! — так торжественно и даже восхищенно произносит регистраторша. А Милана сглатывает, широко распахивая глаза.

Ну, а как ты хотела?

Девочка замирает, обхватываю ее за талию, притягивая к себе. На нас смотрят десятки глаз. Плевать. Накидываю на нас ее вуаль, немного отгораживая нас. А Милана начинает часто дышать и всхлипывать.

— Тихо, — в сантиметре от ее губ. — Все хорошо. Ты умница. — Кажется, еще немного – и начнет рваться.

Ее дрожащие губы так манят их попробовать. Хочу эти губы по-настоящему. Прикасаюсь к ним. Девочка всхлипывает, приоткрывая ротик. И все – крыша окончено съезжает. Ее теплое прерывистое дыхание лишает разума. И я целую ее по-настоящему.

А ведь обещал брату, что не буду…

Слово давал…

ГЛАВА 11

Мирон

Губы у нее сладкие. Вкусные. Оторваться невозможно. Всасываю их, ласкаю языком, не желая останавливаться. Хочется намного больше, чем этот невинный поцелуй. Остатки разума пытаются удержать руки на ее талии, а не пуститься исследовать хрупкое тело.

Просыпается невыносимая жажда спалить нас дотла. Нет, девочка мне не отвечает, но и не сопротивляется, кажется, даже не дышит.

Когда зал взрывается аплодисментами, меня приводит в себя восторженный свист Арона. Останавливаюсь, отрываясь от Миланы, хотя тело протестует. Девочка смотрит на меня растерянно, глубоко вдыхая. Ой, не нужно на меня так смотреть, я сам еще не понимаю, что происходит.

Отстраняюсь, открываю ее вуаль, во рту вкус клубники. Я почти сожрал всю ее помаду. Что, мать ее, это было?! Беру Милану за руку и поворачиваюсь к гостям, которые спешат нас поздравить.

В голове дурман, словно я пьян, никак не могу собраться, просто киваю, пожимаю руки, принимая поздравления. Милану целует и обнимает бабушка, что-то шепча, а меня по плечу хлопает Арон и ухмыляется гад. Делает вид, что приобнимает по-братски, а сам шепчет:

— Поздравляю, брат, это было эффектно. За Платоном теперь следи, а то он с катушек съедет. — Хочется спросить у него, что он несет, но оглядываюсь в поисках младшего брата и не нахожу его.