И надо же, она побагровела, пытаясь поскорее увернуть взгляд куда угодно. Но я перехватил ее руку и поцеловал так же, как и ее мать. Ледяные ладошки и сбитое дыхание…так-так.

Незаметно провел пальцами по запястью и вдохнул нежный запах поглубже. Член в штанах дернулся на зазывающий аромат, да пахла она хорошо, друг. Но трахать ты сегодня ее не будешь, так что сиди тихо! Хотя когда-то я вполне могу натянуть ее.

—Очень…приятно, — осеклась, спешно вырвав руку из моего захвата. Поздно, девочка, я уже ощутил твое скачущее сердцебиение. Понравился, да? Я всегда нравился бабам, потому и трахал любую, какая приглянулась.

—Садимся, все стынет, — радостно хлопнула в ладоши ее мать. Ну прямо как в цирке. Шапито на выезде.

Глава 2

Тимур

Чем дольше я сидел за этом столом, тем сильнее все происходящее напоминало какой-то театр абсурда. Эти приторно-сладкие переглядывания между отцом и его женушкой, постоянные касания без видимой на то надобности, улыбки слащавые, фу бля.

Все меньше я узнавал в сидящем за столом мужчине своего отца, он сейчас больше щенка лабрадора напоминал, у того такой же дебильно-обожающий взгляд, разве что хвостика идиотского нет. И чего он в этой шалаве нашел? Сидит вся такая доброжелательная и простая, аж плюнуть хочется, да некуда. И ведь не дурак отец мой, столько баб через его постель прошло после ухода матери, ни одну он замуж не звал, трахал, а как надоедали, новую находил. Так что сейчас изменилось?

—А чем Вы занимаетесь, Мария? — в очередной раз за вечер натянул доброжелательную улыбку, скалясь во все тридцать два так, что челюсть сводило.

«Матушка» уже было открыла рот, но на помощь ей решил прийти отец, видно, все-таки почувствовал мое настроение, не совсем мозги в штаны стекли."

"—Машенька у меня педагог, — с гордостью ответил за нее отец, а я поперхнулся коньяком. Училка? Серьёзно? И чему она может научить? Как удачнее раздвинуть ноги и развести очередного престарелого лоха? И где он ее откопал, спрашивается? Продолжать этот цирк и казаться при этом спокойным и доброжелательным с каждой минутой становилось все сложнее, но я держался как мог.

—И что преподаете, если не секрет? — я снова перевел взгляд на женщину, игнорируя отца, хотелось все же пообщаться с «мамочкой», раз уж знакомиться приехал.

—Математику, — и снова эта очаровательная улыбка и искрящийся добротой взгляд, актриса, мать ее. Оскар плачет, немудрено, что отец повелся на эту святую невинность. И дочурка хороша — вся в мамашку, весь вечер за ней краем глаза наблюдал. Такой невинный, стеснительный цветочек. Интересно, где затерялся отец всего этого семейства?

Хотя какой там отец, так, сунул-вынул, судя по всему. Даже представить страшно, скольких лохов они развели и без штанов по миру пустили.