Хорошо, что тачку уже починили, быстро, хоть где-то без косяков.

Забираю её и еду в спорткомплекс, до тренировки полчаса осталось, а сегодня и земля, и лёд. Комбо, мать твою. Тренировки с Крохой мне как раз не хватало.

Кроха… Сердце мне как по щелчку разбивает, даже не говоря ничего. То посмотрит холодно, то отвернется, когда взгляд её больше жизни нужен, то с другим на моих глазах поцелуется.

За что я её полюбил?

За красоту. За характер. За кепку идиотскую эту, которую она на работу постоянно таскает. За то, что Антошей называет и заботится обо мне. За то, что сдается, что перестает стены между нами строить. Да… за все, вообще-то.

Не знаю только теперь, есть ли в этом хоть какой-то смысл.

Захожу в раздевалку, там ещё никого, кроме Сереги. Убитый сидит, как будто умер кто-то. Здороваюсь, а он ноль внимания.

— Серый, ты в порядке?

— Алёнка уехала. В другой город, навсегда, — говорит потухшим голосом, продолжая сверлить взглядом пол.

О, просрал счастье своё? Как знакомо… Но я хотя бы пытался Кроху добиться, а этот дурак только и ходил молча слюни пускал.

— Наглее надо быть, Серый, чтобы девушки от тебя не уезжали.

— Что-то я не вижу, чтобы тебе твоя наглость в отношениях с Сергеевной помогала.

— Мы просто не показываем, — потому что показывать уже нечего, да, Антон? А если бы и было, все равно не показывал бы. Сколько всего у нас с Крохой было, у меня даже мысли не возникало перед пацанами этим хвататься. Оля как принцесса в башне, а я дракон, и от всяких принцев её охранять хочется. Херовый дракон я, выходит. И охраняю херово.

Идём всей толпой на улицу, на небе тучи, но дождя нет. Хотя обычно мы и по дождю занимаемся, если не сильно холодно, а сейчас лето, так что мешать не должно.

С трудом держусь, когда вижу Олю. Кепка, глаза прикрывающая, волосы в хвосте, спортивный костюм.

Только я её знаю другой. В босоножках, с распущенными волосами и красивом платье, которое она сама для меня снимала.

Смотрю на завязанный хвост и автоматически перевожу взгляд на свое запястье. Я тогда её резинку в кабинете стащил и на руку надел, привык с первого же дня, даже забыл о ней. Снимать не хочется. Я все равно ещё не разобрался ни в чём, чтобы Кроху из своей жизни вычёркивать.

На меня Оля не смотрит. Вообще делает вид, что меня не знает и всех нас впервые видит. Грустная, серьёзная, красивая как всегда. Хочется в глаза посмотреть, но идиотская кепка мешает. Оля ещё так голову опускает, что лица вообще не видно.

Я всю тренировку чувствую напряжение между нами. Оля понимает, что я все видел. Я чувствую, что она понимает это. И мы как два немых и слепых человека, которых по рукам и ногам связали. Чувства внутри ураганом бушуют, и я уверен, что у Оли тоже. Она не без причины такая грустная, и я не верю, что ей плевать на очередной пиздец между нами.