"

"Ярослав очень надоедливый молодой человек. Вот взрослый, ему двадцать восемь, бизнесмен, все есть у него в жизни, а… а мозгов, кажется, нет. Я очень много раз шла ему навстречу, сохраняя хорошие отношения, но сейчас правда не хочу. К чему? Пошло оно все к черту, я устала подстраиваться под всех и быть удобной. И сохранять нейтралитет только ради ребенка тоже устала. Давыдов как раз стал очень редко навещать Матвея. Самое время послать его к чёрту.

— Я услышал твой посыл в машине, Олечка, — говорит Ярослав, а мне от этого «Олечка», вывернуться наизнанку хочется, так противно. Ненавижу, когда меня так называют, а особенно, когда это делает он, — пришел с извинениями.

— Ты не услышал мой посыл, Ярослав, — я стою в прихожей, не собираясь пропускать бывшего внутрь квартиры, а спину буквально жжет от близости того самого комода, на котором несколько часов назад я сгорала в руках мужчины, который в свои двадцать два гораздо ответственее того, от которого я уже просто устала. — Никогда меня не слышал и сейчас не слышишь. Мне цветы твои не нужны. Мне слова твои и извинения пустые тоже не нужны. И ты весь мне тоже не нужен. То, что произошло год назад, просто окончательно доказало мне, что с тобой дел лучше не иметь. Что тебе ещё нужно сказать, Ярослав, чтобы ты от меня отстал?

— У тебя появился кто-то? — он рычит, раздувая ноздри, а меня и забавляет, и раздражает одновременно, что он ревнует. Какое право имеет вообще?

— Ага, — киваю, добивая его. Сегодня у меня нет настроения любезничать, мне даже на последствия почти плевать. Пусть хоть что делает, даже ударит, если совести хватит, — гордость называется. Пока была замужем за тобой, растеряла где-то, а сейчас добрые люди помогли найти. Хорошая штука, Давыдов, пользуйся, — открываю дверь за его спиной и выталкиваю ошарашенного моими речами Ярослава в подъезд, закрывая и скрываясь в квартире. — Счастливо оставаться, — говорю в пустоту комнаты, и не успеваю дойти до спальни, чтобы уснуть и забыть до утра об этом ужасе, в дверь снова звонят.

Лечу в прихожую с мыслью, что я выхвачу этот букет из его рук и несмотря на аллергию засуну его Ярославу в задницу. Открываю, готовясь высказать бывшему все, что накопилось у меня на душе за долгие годы, но…

— Крох, — говорит Антон с пьяной улыбкой, опираясь плечом об косяк, видимо, чтобы не упасть. Когда он успел так напиться? Мамочки! — а я к тебе.

И почему-то от этого «я к тебе» снова бабочки. И ему я верю. Потому что искренности в этих словах и улыбке нежной столько, что сердце тает.

Я обнимаю Антона и завожу его в квартиру, чувствуя, как на душе разливается спокойствие. И как он только мог подумать, что я не хочу быть с ним?..

Глава 21.