Я ужасная, и я понимаю это, просто… почему все так сложно?

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, Оль, — Антон меня перебивает, и спасибо ему за это огромное. Я все равно не смогла подобрать слов, чтобы ответить ему хоть что-то, — я всё это уже сто раз слышал. С возрастом мы порешали, теперь с ребенком надо. Я детей не боюсь, особенно, если этот ребенок твой."

"— Антон, послушай, — кладу руки ему на грудь, пытаясь успокоить, но от ощущения, как сильно бьётся его сердце мне в ладонь, горло сжимает спазмом. Он такой искренний со мной, когда я только и делаю, что хожу вокруг да около.

— Пожалуйста, пойми меня и услышь. Матвей сложный ребёнок, очень ревнивый, его подкосил развод меня и его отца. Он замыкается в себе, если на пороге появляется хотя бы намёк на мужчину, не ревнуй сейчас, но да, я пыталась однажды привести мужчину в семью. Это сложно.

— До старости одна будешь жить? — злится, но пытается держаться.

— Если придется — буду. Я не предам его, Антон.

— Я не понимаю, Кроха, зачем ты так все усложняешь. Отовсюду можно найти выход, и из этой ситуации тоже, но ты же и шанса мне не даёшь!

— Прости, — чувствую, что сейчас расплачусь, поднимаюсь на носочки, целуя Антона в губы, а потом убегаю к выходу, чтобы не разреветься окончательно.

Антон, может, и прав… отовсюду можно найти выход. Но я так давно живу в этом зеркальном лабиринте, так много раз натыкалась на тупики, что банально не верю, что выход из него реально существует.

Домой я иду медленно. Во-первых, там слишком пусто и одиноко, чтобы туда спешить, а во-вторых, желание проветрить мысли все ещё никуда не делось. Хочется поехать в поле, зайти далеко-далеко и покричать на небо, на землю, на воздух, на себя саму покричать.

Я так устала, что сил ни на что не хватает, ни физических, ни моральных.

До дома остаётся минут пять, и я замечаю, что сзади меня очень медленно едет машина. Так не ездят по городу, так преследуют. Антон? Всё-таки решил, что наш разговор не был окончен?

Оборачиваюсь, застывая на месте. Потому что машина, к сожалению, не Антона. И из открывшейся двери появляется тоже, к огромному сожалению, не Ковалёв. Насколько хотела сбежать от Антона, настолько сейчас хочу, чтобы бывший резко превратился в него.

Потому что встреча с Ярославом не может сулить ничего хорошего.

— Здравствуй, Олечка, — говорит со своей фирменной мерзкой улыбочкой, подходя ближе, и я машинально делаю пару шагов назад. Не хочу быть к нему слишком близко, мне неприятно.

— Что тебе нужно? Матвей у мамы, хочешь повидаться с сыном, можешь ехать туда, — хочется развернуться и убежать, но это дохлый номер. За годы, что я знакома с Давыдовым, уяснила, что общаться лучше спокойно.