— Что тогда? Говори, Оль, я не отстану! Тебе хорошо со мной, я же вижу, мать твою, но вечно бегаешь хер знает зачем!

Я злюсь, как цепной пёс, но не могу эти эмоции контролировать больше, они сильнее меня. Я в Олю с первого взгляда втрескался, бегаю за ней, как дурак, а она надежду то даёт, то обратно забирает. И это раздражает. Говорит ещё, что я ребенок, а сама со своими чувствами разобраться не может. Вижу же, что тянет её ко мне, но никак полностью отдаться не может, каждый раз, когда навстречу шагает, потом в два раза больше шагов от меня делает.

— Да ребёнок у меня есть, понятно? — кричит и по груди меня бьёт, все ещё к стене придавленная, а у меня сердце в пятки падает.

Что она говорит?

— Ребёнок? — спрашиваю ошарашенно.

— Да, Ковалёв. У меня есть сын, Матвей, пять лет ему.

— Охуеть… — шепчу, забывая, как дышать. Я не против детей, просто как-то неожиданно. Очень.

Ребёнок. У Крохи. Да она сама как подросток, как с ней ребенка-то представить? Матвей, говорит, пять лет. Это самое неожиданное, что я готовился услышать, честно. Самое. Ребёнок… У моей Крохи есть пятилетний сын…

— Вот именно поэтому, Антон, у нас ничего не получится, понимаешь? — отталкивает меня, а в глазах слёзы стоят.

Да твою ж! Ненавижу, когда женщины плачут, особенно, когда из-за меня.

— А почему я никогда его не видел? — не знаю, что несу, губы с мозгом сейчас не в паре работают, потому что мозг после мысли о детях вообще отключился. — Ты до поздна тут, мы и глубокой ночью уезжали…

— Давай, скажи ещё, что я плохая мать! — взрывается Кроха, что-то перебирая у себя на столе, чтобы хоть чем-то занять руки. Обнять её хочется, но не время, она такая заведённая, что лучше не стоит.

— Матвей на лето ездит к моей маме за город, там дом, бассейн, природа.

— Так, ладно, — выдыхаю и треплю волосы ладонью. Сумасшедший дом, конечно, но не смертельно. Ребёнок, ну… просто ребенок. Пять лет, мальчишка. Дети вообще цветы жизни, да? Переживать не стоит, значит. Ребёнок ведь не муж, не парень, не любовник, а значит, переживать нечего. Привыкнуть просто, познакомиться как-нибудь… когда привыкну. — Почему раньше не рассказала?

— Вот поэтому, — поворачивается и пальцем на меня показывает с болезненной улыбкой. — Потому что я надеялась, что ты отстанешь от меня просто и тебе не придется разочаровываться.

— Оль, ты дура? — хмурюсь. Правда дура. Подхожу близко, хватаю лицо в ладони, смотрю в глаза — в них слезы. — Куда разочаровываться? Охренел, не спорю, но дети разве плохо?

— Ты сам еще ре…

— Закрой рот, — перебиваю и целую в искусанные губы, прижимая Кроху сильнее. Отрываюсь, когда она перестает сопротивляться. — Воспитаем, Оль, какие проблемы?

— Мне не нужен отец для Матвея. Отец у него есть, они в хороших отношениях.