Он как зверь, добравшийся до водопоя, он лев, заприметивший жертву, он… Он такой страстный, что все мои стены валятся к его ногам с грохотом, и пожалеть я об этом не успеваю, потому что мои губы снова захватывают в плен, а проворные руки начинают стремительно стягивать одежду.

Я сижу сверху, но ведёт Антон, даже не позволяя мне думать, что я могу быть ведущей. Не сейчас точно. Не тогда, когда он едва не рвет на мне футболку, охваченный страстью.

— Осторожнее, Господи, — срывается с губ с тихим стоном, когда Ковалёв срывает с меня лифчик и тут же припадает губами к груди.

Мамочки… Я и не помню, когда последний раз мне было так хорошо, но от диких ощущений под веками собираются слёзы. Почти в бреду раздеваю Антона, я не могу терпеть эту пытку, если сейчас же не отключусь, снова начну думать о том, о чём в эти минуты думать не стоит. Кусаю губы, чтобы не стонать громко, хотя в комплексе нет никого, кроме охранника, но он точно нас не услышит, я просто… Мне кажется, я не имею права кричать о своём удовольствии. Честности ради, я и с одним из игроков спать не имею права.

Но как ему сопротивляться? Когда кожа огнём горит, что обжечься можно, а глаза в полумраке ярче звёзд сияют.

Антон красивый… Сейчас, когда глаза к темноте привыкли, и он открыт передо мной, как никогда, могу бесстыдно его рассматривать и любоваться.

Мы зависаем на пару секунд. Оба обнажённые, я всё ещё сверху, дышим как звери загнанные, смотрим друг другу в глаза, с ума сходим.

Антон раскрывает презерватив, и я прикусываю язык, чуть не сказав, что принимаю противозачаточные. Нет… Не нужно без резинок. Это слишком интимно, я тогда себе точно не прощу.

— Прекрати думать, Кроха, — внезапно произносит Антон, хватая моё лицо в ладони.

— Не думай сейчас вообще ни о чем, кроме меня, тебе ясно?

Киваю, соглашаясь. Я и не хочу ни о ком другом думать, да и не вышло бы, когда он рядом. Такой взрослый, такой заботливый, до боли в рёбрах нежный и до головокружения страстный.

Я радуюсь, что в кабинете темно, потому что краснею как девчонка перед первым сексом. И трясусь так же. В горле пересыхает от волнения, когда я ощущаю горячий член между своих ног. Боже… Я действительно как девочка, но это просто какой-то сумасшедший дом. Вижу желание Антона насадить меня резко и двигаться быстро, поэтому почти в бреду шепчу ему маленькую просьбу.

— Антош, ты только аккуратнее, у меня давно не…

— Как давно? — застывает, пытливо заглядывая в глаза, пока я метаюсь с ответом.

— Год, — отвечаю честно, опуская веки. Всё тело дрожит, по коже марушки сумасшедшие, но весь страх и неуверенность опадают вместе с грузом с плеч, когда губы накрывают губы Антона, а руки крепко хватают за талию, медленно опуская меня на него."

"И… Боже. Это не сравнится ни с чем.