Ворсистый белый ковер не дает коленкам заныть от боли. Ноги ватные, я их не чувствую. Руки и пальцы вибрируют как при двести двадцать вольт от соприкосновения с током. Сижу и тупо смотрю в одну точку, покачиваясь как маятник. Что я сделала не так? Чем заслужила такую карму? Всего день тому назад была самым счастливым человеком на земле! Сегодня чувствую себя так, как будто из меня вынули что-то очень важное, жизненное, живое...Все не важно, ничего больше не хочется, пустота внутри меня воет холодным февральским ветром...Чувствую себя куклой на веревочках. Вадим растворился для меня ещё тогда, в тот злосчастный момент, со своими стонами и рычанием...Вот только клеймо «замужем за...» впилось в меня как пиявка, что без крови не оторвёшь! Хочу забвения от всего целостного кошмара в месте с взятым беспринципным хамом с дорогой лейбл «Миллионер»!

— Лера?— тихо прозвучало над ухом. — Ты что творишь?— более твердо и четко, на два тона выше.

Рывок с пола и мои глаза, медленно подымаются вверх, на встречу огромным, темно-синим от злости. Мои при этом выглядят так жалко—словно отголосок их тени, бледно-голубые, отрешённые.

Смотрит, не моргая, жжет и без того надорванную душу. Чего он хочет? Неужели мужская похоть может туманить так разум? Разве он вообще может быть живым? Как робот! С заклинившей материнской платой твердит: Хочу! Хочу! Хочу! А чего ты хочешь? Бездушную холодную подстилку на пару дней, до следующего сбоя программы...?

—Это же только игры? Да? Ваши больные и трэндовые игры богачей? С такими как я — земными и бесправными? Играя, вы опускаетесь так низко, что люди, которые на вас смотрят—видят лишь темную бездну!— Странно, но слезы высохли, их просто нет, что бы облегчить хоть на миг мои страдания...

— Лера, я принес одежду. Просто замотался с утра и забыл отдать домработнице. Белье Петр привез. Надеюсь с размером проблем не возникнет.

Почему-то сейчас его голос звучал по-другому. Странно. Но я этого почти не заметила. Я же кукла на веревочках.

Прислонившись так близко к моим губам, чуть дыша, что-то искал в моих холодных голубых стекляшках. Кроме горячего дыхания ничего не чувствую. Он нежно берет за затылок ладонью, зарываясь пальцами в волосы и дышит— прерывисто и тяжело. Другой удерживает мое тело. Нажим. Губы горячие и мягкие, боязно целуют мои, словно я могу рассыпаться в пыль. Без лишних движений, одна нежность ... и его дурманящий запах кожи с цитрусовыми нотками на мгновение вырывает из тьмы. Маленький электрический разряд в сердце. Оно с бешеной силой заводится и бьется о ребра. Выдох.

— Завтра Петр отвезет куда скажешь, Лера. Поспи, тебе нужен отдых. Ужин сейчас принесут.

Отпускает на кровать и уходит без оглядки до двери. Сердце больно сжалось в груди до состояния обморока. Что-то щелкнуло внутри меня.