Лелеют обиду, ища повод отомстить обидчику в подходящий момент… Интересно, Злату посещают каткие мысли? Она хочет мне отомстить? Порывисто поднимаюсь с кровати и бреду в свою комнату. Быстро моюсь, одеваюсь для прогулки и осторожно заглядываю к Златке. Она вскидывает на меня смущенный взгляд и тотчас отводит глаза. Злится или стыдится… За поцелуи, объятия и жажду, испепеляющую тело… За все, что выходит за рамки ее выражения «только ради Никитушки».

– Идем гулять? – предлагаю, желая прогнать повисшую между нами неловкость.

– С удовольствием, – облегченно вздыхает Злата.

Мне хочется взять ее за руку, как раньше… Вести за собой, демонстрируя всем и каждому, что она моя…

– Никита, я бы хотела подняться на вершину, ты не против? – произносит она, когда мы выходим на улицу.

По набережной горной реки гуляют отдыхающие. В воздухе кружатся мелкие снежинки, верхушки деревьев колышатся от легких порывов ветра. Поглядываю на Златку и выпаливаю, поддавшись необъяснимому порыву:

– Идем-ка за мной.

– Куда, Никит? Фуникулер в другой стороне.

– Я не позволю тебе подниматься на вершину в таком виде. Ты замерзнешь, Золотко. И не спорь… Мы сейчас же идем в магазин, и я покупаю тебе теплую одежду.

– Да я в двух свитерах, ты что?

– Позволь мне сделать тебе приятное, – произношу и тут же осекаюсь, вспоминая, как она стонала в моих руках. – Не хочу, чтобы мать моих детей мерзла. Ты не представляешь, как на вершине холодно. И еще там есть классное кафе. Попьем чаю и…

– Я вообще есть хочу, Гончаров, – отрезает она. – Ты сделал все, что надо, но забыл меня покормить.

– Точно! Но сначала в магазин.

Злата восхищенно разглядывает потрясающие куртки и комбинезоны, трогает густой пушистый мех на капюшонах, а потом – после знакомства с ценой – из ее глаз ускользает блеск, сменяясь стеснением.

– Мне ничего не надо, Никит. Я не замерзну, честное слово. Хочешь, мы вернёмся в номер, и я надену еще один свитер.

– Вот этот комбинезон принесите, пожалуйста. И вот эту куртку, – не обращая внимания на ее протесты, говорю я. – Злата, хватит уже… Я прошу тебя. Ты же понимаешь, что мое упрямство не сломить?

– Спасибо тебе, – вскидывает она взор. – Большое спасибо.

– Пожалуйста, – отвечаю и целую ее в щеку, не в силах удержаться. Уж слишком она сейчас симпатичная… Растерянная, милая, румяная. Родная… Моя… Господи, не представляю, как отпущу ее и смогу жить… Не хочу сейчас об этом думать… Подумаю после.

Глава 32

Никита."

"Злата восхищенно оглядывает заснеженные склоны, пока мы едем на самую вершину. Фуникулер покачивается от ветра, как и верхушки густых елей. Хорошо, что я настоял на покупке теплой одежды – Золотко бы околела на ледяном ветру. А виноват в этом был бы я…

– Нравится? – спрашиваю тихонько, не сводя с нее глаз.