Делаю глоток обжигающего напитка и окончательно расслабляюсь. Моисей Лазаревич внимательно слушает мой рассказ. Оставляет пометки в блокноте и многозначительно хмыкает. Ерзает, потирает ладони, а потом нетерпеливо обрывает меня:

– Ситуация тяжелее, чем кажется, Никита Федорович. Судя по вашему рассказу, она хочет испортить вам жизнь. Деньги здесь ни при чем, я правильно понимаю?

– Да, правильно. Я готов выплатить отступные, но Габриела так и не назвала суммы.

– Она и не назовет. Ей хочется наказать вас за равнодушие. Потерянную репутацию восстановить трудно…Многие ведь поверят ей. Перестанут общаться с вами, прекратят деловые отношения. Знаете, как сложно будет изменить чужое мнение? Но… – он поднимает палец к небу. – Я могу выставить ее обманщицей и лжесвидетельницей. Насколько мне известно, доказательств у нее нет?

– Нет. Но я не хочу делать из своей личной жизни шоу. Мне нужно развестись с минимальными потерями для здоровья и эмоционального состояния. О деньгах я не думаю… Моя фирма разрабатывает другие приложения, к тому же у меня в работе несколько интересных проектов. А Габи…

– Я вас понимаю, Никита Федорович. Попробую поговорить с ней. Сильно пугать не буду, не беспокойтесь… Но про статью о даче ложных показаний напомню. Мне нужна ясность о сумме отступных и…

Наш разговор прерывает входящий вызов. Габи… Адвокат кивает, давая мне молчаливое согласие ответить.

– Да, Габи.

– Что ты, черт возьми, устроил? – кричит она в динамик. – Почему возле нашего дома представители Кризисного центра для женщин? Они настоятельно просят меня поехать с ними.

– А как ты хотела, Габи? Думаю, твои рассказы о муже-тиране вызвали искреннее сочувствие женщин, находящихся в такой же ситуации. Не тупи, Габи. Езжай с ними. Иначе твоя ложь обо мне раскроется.

– Ненавижу тебя, Гончаров! – рычит она и обрывает вызов.

Глава 28

Злата.

Наверное, психологи правы, утверждая, что после отрицания наступает принятие. Я теперь не прячу голову в песок, а смотрю опасности в лицо… И, да… Я осознаю, что мой сынок смертельно болен. Потому использую каждую минуту, чтобы быть с ним: играть, кормить, смотреть в глаза и слушать, что он лопочет. Радоваться каждому, самому крохотному мгновению, проведенному вместе… Никитушка даже не догадывается, что я насмотреться на него не могу… И в горле сидит горький ком. Когда-то он поселился там и не желает уходить. Наверное, так у всех матерей, не только у меня…

Он мой мир… Все для меня… Смысл существования, источник вдохновения и любви… И как бы дерзко я ни смотрела смертельной опасности в глаза, до сих пор отгоняю от себя мысли о возможной смерти моего мальчика…

Смотрю, как Никитка собирает пазлы, переводя взгляд на бабушку.