– Я вам еще припомню!

Его угрозы выглядят так жалко и беспомощно, что меня пробирает смех. Я оказываюсь в объятиях Дариона, и напряжение, которое сковывало меня последний час, исчезает.

– Почему ты мне ничего не сказал? – шепчу, ловя его взгляд. – Про долги и векселя? Ты все это время содержал его?

– Я же думал, что он твой брат, – Дар пожимает плечами. – Это мой долг, помогать родственникам жены.

Прячу невольный вздох.

– Осталось только выяснить, где теперь Ханна.

– А ты разве не знаешь? – мой дарг искренне удивлен. – Она умерла год назад.

– Нет, – в полной растерянности перевариваю эти слова. – Анабель ничего об этом не говорила…

Она вообще избегала говорить о семье…

Глава 42

Позже мы посещаем замок и фамильный склеп Филларио. Я долгое время стою у двух каменных саркофагов, в которых лежат тела тетки Ханны и ее мужа – Микаэля Филларио. Над каждым саркофагом белеет эмалевый портрет.

На глаза набегают слезы: Ханна копия моей настоящей матери, которой я никогда не видела, как я – копия Анабель. Теперь я знаю, как выглядела та, что пустила меня на свет."

"Я клянусь, что позабочусь о сестре так же, как сама Ханна позаботилась о племяннице. Пусть она совершила ошибку, разыскав Азраона, но она хотела Анабель только добра. И не ее вина, что все так сложилось…

Да, кто-то скажет, что я дура, что моя сестра не заслуживает прощения… Может быть. Но я не хочу, чтобы ненависть к ней висела над моей головой темной тучей. Не хочу носить в себе это чувство, особенно сейчас, когда внутри меня растут дети.

Нужно иметь огромную силу воли, чтобы простить и протянуть руку помощи тому, кто тебя обидел. Я постараюсь справиться с этим.

– Обещаю, она ни в чем не будет нуждаться.

А потом мы поднимаемся в замок.

Первое впечатление было правильным: здание нуждается не просто в реставрации, а в капитальном ремонте. У него даже фундамент потрескался, а главная башня грозится вот-вот рухнуть. В пустых коридорах гуляет ветер, слуги давно сбежали, а сам «синьор», судя по всему, проживал последнее время в маленьком флигеле, имея в своем распоряжении только глухого старика-камердинера, которому некуда было идти, да его внучку – чумазую девчонку, выполнявшую обязанности горничной и кухарки.

– Кажется, это проще снести, чем отремонтировать, – бормочу, разглядывая строение.

– Я найму людей, его приведут в порядок, – улыбается Дарион.

Не разделяю его радости:

– К чему тратить деньги? Лучше снести и устроить здесь… ипподром, что ли.

– Вообще-то у меня были другие виды на этот замок, но если ты хочешь снести…

Он замолкает и хитро щурится.

– Ты что-то задумал? – догадываюсь. – Что, говори?

Дар обнимает меня.