В прошлый раз, когда мы только прибыли, Дарион объяснил, что в случае объявления тревоги, я должна вместе с другими женщинами укрыться в подвале донжона. Там находится защищенный магией тайник, пройти в который могут только жители Дардааса.

– Тише! – хватаю его за руку.

Из дальнего угла загона раздается тоскливый вой.

Мы оба прислушиваемся.

– Идем, она все еще там.

Мантикора по-прежнему в клетке. Лежит, закрыв глаза и вытянувшись, на гнилой соломе. Но едва мы подходим, она поднимает веки.

Ее глаза подернуты мутной пленкой, сквозь мокрую, грязную шерсть светятся ребра. А еще рядом с ней ползают и пищат пятеро крошечных детенышей. Подслеповато тыкаются носами в ее впалый живот.

Чувствую, как рядом со мной напрягается Дарион, и крепче сжимаю его ладонь. Мы прикрываем носы.

У мантикоры на животе нет шерсти, видимо, она выдрала ее. Зато видны незаживающие ранки от зубов малышей. Кровь привлекла жирных черных мух – они кружат над несчастным животным, словно пчелиный рой. А еще от клетки исходит стойкий запах нечистот и гнилого мяса.

– Привет, – говорю, присаживаясь на корточки, – ты помнишь меня?

Мантикора смотрит из-под полуприкрытых век, но непонятно, что думает. Ее скорпионий хвост нервно подрагивает.

– Я хочу помочь тебе, – продолжаю ровным голосом, – ты же позволишь войти?

Она тихо рычит.

– Твоим котятам нужна здоровая мама…

Обрываю себя на полуслове. Не могу поверить тому, что вижу: из левого хищницы глаза стекает мутная слеза…"

"– Шесть,  – бормочу, принимая на себя чужую боль. – Их было шесть.

– Что? Анья, о чем ты? – встревоженно переспрашивает Дарион.

– Котят было шесть! – я со слезами на глазах оборачиваюсь к нему. – Один уже умер!

Вскакиваю, хватаюсь за замок.

– Подожди! – Дар останавливает меня. – Это может быть очень опасно!

– Не опаснее чем то, что уже случилось со мной!

Клетка распахивается, я решительно забираюсь внутрь.

Чем я могу ей помочь? Лечить не умею, вернуть умершего котенка – не могу. Но я же ранерия! Должна же от моей силы быть хоть какая-то польза?!

– У нас мало времени, – бормочет Дарион, оглядываясь.

– Что ты ищешь?

– Лопату. Надо вычистить клетку. Где-то здесь были запасы для инкардов…

Он скидывает камзол, цепляет его на ближайшую клетку и направляется к сараю, в котором хранятся тюки соломы и свежее мясо.

Я же подтыкаю платье за пояс, чтобы не запачкать подол, опускаюсь на колени рядом с животным. Ноги потом можно будет помыть, а мне так удобнее.

Глажу мантикору по голове:

– Ты молодец, ты сильная, ты все сможешь.

И непонятно, кого уговариваю – себя или ее…

Наши взгляды встречаются и, так же как прежде с Широм, я проваливаюсь в глубину ее глаз.

Меня пронзают чужие эмоции: боль, ярость, отчаяние, безысходная, глухая тоска. Она не хочет быть пленницей.