Ты готова убить одного ребенка ради другого?

Со стоном закрываю глаза. Неужели нет выхода? Что за замкнутый круг!

– Я могу это сделать, – раздается задумчивый голос.

– Хатш?!

Все изумленно смотрят на дроу.

Тот флегматично пожимает плечами:

– Только мне понадобится свежая кровь.

– Я готов, – Дарион протягивает ему руку.

– И что-то, что станет ориентиром.

Глава 37

В качестве ориентира отдаю прядь своих волос и каплю крови. Расстаюсь с ними без сожаления, даже не вздрагиваю, когда Дарион прокалывает мой палец. Я равнодушно смотрю, как алая жидкость окрашивает отрезанные волосы. И думаю, что отдала бы ее всю, до капли, лишь бы знать, что мой сын в безопасности.

Лохан уговаривает оставить мужчин одних, мол, не для женских глаз это зрелище. Я возражаю, но ровно до того момента, когда Хатш с деловым видом поднимает одного из недобитых адептов и начинает пристраивать его на остатках алтаря. Беднягу от ужаса начинает трясти. Он орет так, что мне становится дурно.

Едва не теряя сознание, бросаюсь на выход. Чужая жизнь – плата за то, чтобы открыть портал.

Задыхаясь, вываливаюсь в коридор и застываю, не зная, куда бежать. Мне в спину несутся мольбы несчастного.

– Идем, девочка, не нужно тебе на это смотреть, – маг накидывает плащ мне на плечи.

Я с благодарностью прячусь в него.

Через несколько минут мы выходим на улицу."

"Здесь царит густая ночная тьма. Но недалеко от входа горит яркий костер и даже что-то булькает в небольшом котелке, издавая насыщенный запах трав.

Лохан подводит меня ближе к огню и усаживает на кочку.

Дарги замолкают с нашим появлением. Даже мечи свои перестают натирать.

Обсидиановый тоже тут. Жмется к костру, кутаясь, как и я, в чей-то плащ, и, стуча зубами, прихлебывает из железной кружки дымящееся варево.

Чуть поодаль лежит связанный Азраон. Кто-то щедрый даже кляп ему вставил, видимо, чтобы колдун жилы не рвал, выплевывая бесполезные проклятья.

Мою сестру тоже кто-то привел сюда. Она сидит, поджав под себя ноги, и чуть слышно бормочет. Ее волосы растрепались и закрыли лицо, придавая ей вид сумасшедшей.

– Держи, – Лохан протягивает мне кружку, предварительно зачерпнув ею из котла. – Мы пьем это, чтобы восстановить силы, и тебе не помешает.

Взяв кружку, оглядываюсь. Насколько освещают языки пламени – вокруг расстилается каменистая пустошь, по которой то тут, то там торчат колючие кустики.

Оборачиваюсь ко входу в пещеру – и понимаю, что это остатки какого-то древнего строения. Стены его, сложенные из огромных каменных глыб, давно поросли мхом и сделали его похожим на холм. Только вход зияет чернотой, будто голодная пасть.

Меня бьет внутренний озноб, хотя я сижу к костру достаточно близко. И даже горячая кружка в руках не может согреть застывшие пальцы. А еще слова Лохана не дают покоя.