Облизываю палец, обвожу им ее сосок и контрастом с нежностью, грубо вторгаюсь двумя пальцами в ее лоно, чувствуя прилив влаги. Она протяжно стонет, прикрывая глаза, и тут же по привычке закусывает губы.

— Не сдерживайся, мы одни, — напоминаю ей, что сына нет дома. Сжимаю ее сосок, начиная движение пальцев внутри ее горячего лона. Вынимаю пальцы, распределяя влагу по ее складочкам, массирую пульсирующий клитор. Моя солнечная девочка содрогается, выгибается, съезжая с подоконника, подаваясь ко мне, предлагая мне взять ее. Начинаю интенсивнее ласкать ее клитор, смотря, как по ее шее стекают капельки пота.

Вновь вхожу в нее двумя пальцами, но уже глубже до конца, чувствуя как мышцы лона сжимаются. Пара движений и я вынимаю пальцы, снова растирая клитор. Повторяю это действие снова и снова, дразня ее, доводя до исступления, вынуждая громко стонать, кусать губы и шептать мне «пожалуйста».

— Что «пожалуйста», моя хорошая? — спрашиваю я, перекатывая сосочки между пальцев, наклоняюсь, проводя языком по губам.

— Пожалуйста, — повторяет она, и сама всасывает мои губы.

Вновь вхожу в нее пальцами, имитируя грубые толчки, слыша характерный звук мокрого лона, в которое я быстро вхожу пальцами."

"— Пожалуйста! — уже кричит она. Я знаю, чего она просит. Полина остро и быстро кончает, когда я массирую сразу две ее сладкие точки. Нащупываю внутри ее лона заветную точку, начиная ее растирать, слегка надавливая, а большим пальцем массирую клитор. Дышу ей в губы, но не целую, продолжая вдыхать в себя ее удовольствие.

— Давай, солнышко, кричи, — шепчу ей, ускоряя стимуляцию пальцами.

— О Боже, Вадим! — хватая воздух, произносит она.

 — Дааааа! — уже не стонет. Протяжно кричит, начиная извиваться, впивает ноготки в мои плечи, кусает мою нижнюю губу, содрогаясь, сжимая мои пальцы спазмами оргазма. Ее оргазм всегда такой красивый и сильный. Раньше, когда я только учил ее наслаждаться сексом, она стеснялась своего удовольствия, боясь показывать его мне. Но я приучил ее отдаваться мне, полностью теряя стыд. В моменты близости не должно быть никаких приличий и рамок, моя женщина должна быть настоящей.

— Люблю тебя, — глухо шепчет она, утыкаясь в мою шею, продолжая дрожать.

— Ну, нет моя хорошая, не время расслабляться, мы ещё не закончили, — усмехаюсь я, снимаю ее с подоконника. Хватаюсь за широкую юбку платья, снимаю его с нее, отшвыривая в сторону. Сдергиваю ее порванные мной колготки вместе с трусиками вниз. Полина помогает мне избавить ее от остатков одежды, дергается в сторону кровати, но я останавливаю ее, поворачивая к себе спиной, надавливаю на спину, вынуждая лечь грудью на широкий подоконник.