Хотя он имени моего тоже не знает…

– Работа у меня такая, все знать. Получается, что это ты меня с напарницей поджег.

– Как поджег? – опешил Гоша. – Когда поджег?

И так он искренне удивился и даже будто бы испугался, что у меня на душе потеплело.

– Домик Дубова облили бензином и подожгли.

– А! Ну, да… Когда вся эта ботва стремная началась, я, понятно, решил скрыть факт нашей встречи с Глебом. И так на меня стрелки двинули. Послал человечка, велел бутылку с моими отпечатками из дома забрать. Тот сунулся, а домик закрыт. И ключа ни под ковриком, ни в цветочном горшке уличном нет. Этот олух смекалку проявил и решил улику вместе с домиком уничтожить. Слил у каких-то лохов бензин с колымаги и подпалил ночью домишко. Так а ты-то при чем?

– А эти лохи были мы. А колымага, с которой бензин слили – ты мне подарил.

– Да ну на хрен? Как так?

– А вот так. Бывают в жизни приключения. Только ночью в этом домике мы были. Спали.

– Прости, Курсант, зуб даю, не знал… Санька олух, конечно!

Вот как случается. Пришел я прощения просить, а теперь Гоша сам передо мной извиняется. Случаются же повороты.

– Верю, что не знал.

– Простишь?

– А для чего еще друзья нужны? Чтобы ошибки друг друга терпеть.

– Это ты хорошо сказал. Ну, что сидишь? Наливай давай. Руку менять не будем.

Мы хлопнули еще по пятьдесят. Зажевали дольками лимона, колбасой и прочими кальмарами. Некстати вспомнилось, как в прошлый раз я унёс отсюда бокал с Гошиными пальчиками, а он заметил, всё понял, но спорить не стал. Дал мне гнуть свою линию.

– И спасибо тебе, – Гоша протянул мне руку, крепко пожав. – Все-таки если бы не ты, сгноил бы меня Горохов к чертовой матери.

– Да ладно. В расчете. Если бы не я, у тебя бы и дырки не было в легком.

– Дырка - не срок, до свадьбы рассосется, – гоготнул Индия. – Вот. Возьми, это тебе на правое дело. – Гоша положил на стол коричневатую пачку сотенных купюр.

– От криминала денег не беру, – улыбнулся я.

– А от друзей?

– Тем более. Их же потом отдавать придется.

– Эх… Вот что ты за мент такой неправильный? Ладно… Давай тогда выпьем.

-- За дружбу.

-- Наливай, Курсант.

***

Москва. Кремль. Месяц спустя.

– Когда зайдешь, представься как положено. Вопросов лишних не задавай. Если спросят, только тогда отвечай. Четко и кратко, – Горохов, раздувая раскрасневшиеся щеки, вытер платком капли на лбу. Жарко ему было в синем двубортном кителе.

– Да не волнуйтесь вы так, Никита Егорович, – я старался говорить ровно, но еще раз на всякий случай проверил блеск своих ботинок и глянул искоса в десятый раз в зеркало, которое висело в просторной приемной.

Вроде все нормально. Форма сидит сидит как влитая.

– Все будет в лучшем виде, – заверил я Горохова, поправив фуражку.

– И звание у него, – продолжал наставлять следователь. – Генерал армии. Не милиции.