Вместо обещанного чайника среди чашек важно возвышался, словно вельможа над челядью, пузатый советский самовар. Отливая серебром, он чинно ждал гостей.

— Проходите, люди добрые, — старик радушно закивал, волоча из дома очередной колченогий табурет. — Попробуйте чебуреки. Лучше Ильинишны такие никто не печет.

— Спасибо, — Света не спешила садиться. — Неудобно как-то, мы просто вас поспрашиваем.

— Неудобно, когда дети соседские на тебя похожи, и в почтовый ящик гадить тоже неудобно, а у нас так здесь заведено. Пришел гость, будь добр, за стол садись.

— Спасибо, — я сел первым и кивнул Свете, мол, уважь хозяев, диалог проще без галстуков вести.

Та присела на краешек самодельного табурета.

Из дома показалась Илинишна, что несла бутыль с прозрачной жидкостью и стопки.

— А это лишнее, спасибо, конечно — скрестил я руки, опознав самогон. — Мы на службе.

Хозяйка пожала плечами и развернулась, собираясь унести угощение обратно.

— Куда? — встрепенулся дед. — Вертай взад! Я-то не на службе.

— Обойдешься, — огрызнулась бабуля и пошла-таки прочь, что-то ворча себе под нос.

Дед, конечно, не был орлом, но за женой слетал быстро. Выхватил бутыль и, прижав к груди, как ребеночка, помчался назад. Ильинишна потрясла морщинистым кулаком ему вслед, поохала, но пререкаться больше не стала. Села с нами за стол и стала разливать чай.

— Вот я контра! — хлопнул себя по лбу дедок. — Сам не представился и вас не спросил, как величать. Семен, — протянул он мне руку. — Ну, а Ильинишну вы знаете.

— Андрей, — ответил я. — А это Света.

— Стало быть, из милиции вы? — прищурился дед Семен. — убивца ловите, что Глебку сгубил?

— Его самого. Расскажите нам о потерпевшем. Часто он здесь бывал?

— Да на выходных только, и то, чтобы покуражиться, — махнул рукой дед на соседний участок. — Вон, смотри, как все лебедой заросло. Совсем не следил за участком, одни девки в голове, — дед наклонился ко мне и, понизив голос, проговорил. — Но я его не осуждаю. Девки – это лучше, чем лебеда…

Ильинишна зыркнула на мужа, а тот, хихикнув, отодвинулся от нее чуть подальше, на всякий случай.

— Больше никто к нему не приходил?"

"— Не видел никого, вроде… Хотя нет. Был один типчик. Глаза колючие и рожа такая пренеприятнейшая. Как у бандита с большой дороги.

— Когда? Подробнее описать сможете?

— Когда – не помню. Может, неделю назад, может, две. А описать не смогу точнее. Не разглядел шибко. Он же не баба, чтоб на него глазеть.

— А женщина одна и та же к нему приезжала или разные?

— Почитай как полгода одна и та же, вроде… Кто ж их в одежде-то разберет. Да и свечку я не держал, бабка бы меня зашибла за такое дело.

— Они скандалили, ругались?

— Кричала частенько бабенка, охала, — хитро прищурился Семен.