Наверное, последние месяцы одиночества дают о себе знать.

Мне хочется есть и хочется поболтать. С ним. Его присутствие рядом вдруг совсем не напрягает и не раздражает. Да и выбора у меня нет, мы можем толкаться в этой пробке ещё часа полтора.

Я скидываю угги и забираюсь с ногами на сиденье. В «кайене» шикарные глубокие кресла, нежно-сливочного цвета. Отстёгиваю ремень безопасности, краем глаза замечая, что Миша косится в мою сторону, и скидываю куртку. Остаюсь в свободной домашней футболке, в которой ещё час назад я мирно спала в своей кровати. Она чистая, но в нескольких местах заляпана красками.

Но мне даже нравится эта легкая небрежность, которая напоминает мне о любимом деле.

Устроившись удобнее, тоже ныряю в свой разбитый телефон. Пишу несколько сообщений маме и отвечаю Наде. Полина тоже выходит на связь. Они с дочерью в больнице, но уже идут на поправку. Она просит прислать ей лекции и задания к семинарам.

Мы едем около сорока минут и больше не говорим друг другу ни слова. Я даже собираюсь ещё раз задремать, но Чернов вдруг выкручивает руль, ныряя в какой-то жилой двор и срезает половину пути.

Чертыхаясь, едет по кочкам и ямам, которых почти не видно из-за снега и не очень ярких фонарей.

Зато мы наконец добираемся до сверкающего огнями торгового центра.

— Аллилуйя! — бормочет Миша, глуша мотор.

Он разминает шею из стороны в сторону до неприятного хруста, от которого меня передёргивает. Заметив мою реакцию, Чернов ухмыляется.

Я натягиваю назад свою обувь и накидываю куртку на плечи.

Миша идет впереди, засунув руки в карманы джинсов и подняв плечи к ушам. Шапки, я так понимаю, мажоры игнорируют. Зато у него на приборной панели в машине лежат солнечный очки.

Лето же. Они просто необходимы.

— Что хочешь подарить Анне? — спрашиваю, вертя головой в разные стороны.

На дворе ноябрь, но всё вокруг уже украсили к Новому году. Я всегда любила этот праздник. Поэтому мне хочется пойти и пощупать новогодний декор в ближайшем магазине.

— Сначала наверх поднимемся, — произносит Чернов и, положив руку мне на плечо, разворачивает в сторону эскалаторов. — Застегни куртку.

Смотрю на него, округлив глаза.

— Ты больной? Тут жара градусов тридцать. Я сварюсь как рак в кипятке!

Веду плечом и стряхиваю с себя его клешню.

Миша поджимает губы, смотря мне в глаза, а потом опускает взгляд на мою заляпанную домашнюю футболку.

— Белова…

— Что? Или мне нужно было одеться в «прада» и «гуччи»? Ты не сказал, куда мы едем. А мне плевать, как я выгляжу, Чернов. И плевать, что тебя это не устраивает. И вообще… воспользуйся своим правилом номер два. Сделай вид, что мы незнакомы.

— Лады, — слишком легко соглашается Чернов, шагая на эскалатор.

А я чувствую какой-то подвох.

Мы поднимаемся на самый верх к фудкорту.