С батей отношения у меня тоже прохладные. Звоним друг другу пару раз в год, не более.

— У неё новый номер. Сейчас она спит, время видела?

— Буди скорее. Володя… он… — мать начинает рыдать, бессвязно что-то бормоча.

То, что Володя её урод моральный, я как-то не успел до неё донести. Занят был своей сводной сестрицей и тем, что она наконец от меня никуда не бежит. Сдалась и отдалась. Успокоилась и спрятала свои иголки.

— Умер? — спрашиваю глухо.

Вот этого только не хватало. Тру рукой шею и, повернувшись, смотрю в закрытую дверь, за которой безмятежно спит котёнок.

— Что ты такое говоришь, Михаил! — визгливо взвивается мать, на секунду перестав плакать, потом всхлипы всё же возвращаются.

 — Переломался весь. Оперируют. Прогнозов не дают никаких.

— Авария?

— Да. Мне только недавно позвонили. Я уже еду в больницу. Привезёшь Катюшу?

Моя мать свято верит, что отношения у её мужа и его дочери нормальные, в тонкости не вникает. Она по большей части витает в облаках, стараясь не замечать ничего плохого вокруг себя. Неспециально или, наоборот, намеренно, я так до конца и не понял. Удобно жить всегда на вечном позитиве. Не знаю, звонила бы она, успей я рассказать, как Володя чуть не зашиб Белову?

— Мы приедем.

Адрес и прочую информацию скинь в сообщении. Ты не за рулем?

— На такси. Жду вас.

Нажав отбой, колеблюсь несколько секунд и возвращаюсь в комнату. Если бы с моим отцом что-то случилось, каким бы козлом при этом он ни был, я бы хотел это знать. Наверное.

Спустя двадцать минут мы тоже запрыгиваем в такси. Катя непривычно бледная и тихая. Барабанит пальцами по своей коленке и не мигая смотрит в окно. На новость о папаше отреагировала спокойно, лишь губы сжала в тонкую линию.

Молча собралась и скинула сообщение о случившемся своей матери. Ни слёз, ни истерики. Совсем не плакса она; когда встречался с Милкой, та могла разреветься по любому поводу.

— Иди ко мне. — Обнимаю Белову за плечи и притягиваю к себе.

Она немного сопротивляется, пытаясь стряхнуть мои руки, а потом сдаётся.

— Что там произошло, не знаешь?

— Мать расскажет, как приедем.

— А если он не выживет? — спрашивает тихо, пряча лицо у меня на груди."

"— Сильно будешь тосковать? — Маленький кулачок сильным ударом прилетает в недавно поджившие рёбра.

Морщусь, давясь воздухом. — Я пошутил. Всё будет нормально, котёнок. Врачи умеют творить чудеса.

— Я не знаю, что чувствую, Миш, — всё так же тихо признаётся Катя, вычерчивая пальцем круги на моей ладони. — Возможно, ничего? Я должна больше за него переживать, он же мой отец. А у меня внутри пустота. Я сволочь?

— Ты в шоке, малышка. Не копайся сейчас в себе. Володя, конечно, мудак, но он твой отец, и другого у тебя не будет.

— А где твой отец? С ним всё в порядке? Ни ты, ни Анна никогда про него не рассказывали.