За широкой стойкой-прилавком выступали ряды вешалок с одеждой на плечиках. Костюмы, дубленки, кожаные куртки и прочее гардеробное богатство советских людей.

— Здравствуйте, — я подошел к приёмщице, что скучала, облокотившись о полировку прилавка.

Женщина ухоженная — прическа с признаками долгих манипуляций с бигудями, макияж что надо и платье по фигуре, но бесформенный фартук, надетый поверх, все портил.

— Вы знаете этого человека? — я показал фотографию Дубова.

Женщина застыла. Часто заморгала.

— Девушка, — мягко проговорил я. — Я к вам обращаюсь…

— А вам зачем? — тихо пробормотала она.

Я показал удостоверение, приемщица опустила взгляд и, не смотря мне в глаза, проговорила:

— Вроде знакомое лицо, был такой клиент у нас.

Я положил на стол квиток от химчистки:

— Правильно, был… И вы, смотрю, его сразу узнали. Расскажите о нем.

— Да не знаю я ничего, — дернулась женщина. — Приходил, вещи сдавал. Вы лучше с заведующей поговорите.

— Поговорим, — заверил я. — А вы что нам про него можете рассказать? Часто здесь бывал?

— Не знаю я, — вдруг всхлипнула женщина.

— Что случилось, Лидочка? — в зале появилась пожилая женщина в очках учительницы со строгим взглядом. Похожа на начальство.

— Товарищи из милиции, — ответила Лида. — Интересуются нашими клиентами.

Я снова показал удостоверение, теперь уже “учительнице”:

— Можно вас попросить подменить Лиду? Нам с ней поговорить надо…

— Да, конечно, — закивала та. — А в чем, собственно, дело? Это из-за испорченного финского плаща? Так в том нашей вины нет. Там на ярлыке прописано было, что чистка показана. А то, что меховой подклад его потом перекосило, это не наше упущение. Производитель оплошность допустил. Не учел, что подклад садится после таких процедур.

— Мы по другому вопросу, — заверил я. — Подкладками милиция не занимается.

Заведующая выдохнула и встала за стойку:

— Можете поговорить в моем кабинете, вон там, где дверь открыта."

"— Спасибо большое.

Я вошел в тесную комнатушку с неказистым оконцем. За мной последовала Лида. Брела как на расстрел.

— Итак, — я достал блокнот, расположившись за столом, Погодин напротив на стуле. — Присаживайтесь, — сказал я женщине, кивнув на свободное место.

Та несмело опустилась на краешек деревянного стула. Тот заскрипел, Лида вздрогнула.

— Чего вы так боитесь? — я смотрел ей прямо в глаза. — Просто расскажите мне всю правду о Глебе Львовиче.

Женщина не выдержала и вдруг зарыдала, закрыв лицо руками.

— Убили, его, убили…

— Мы знаем.

Но девушка не успокаивалась. Я выразительно посмотрел на Федю – что-то здесь было не так.

Глава 27

Лида вытерла слезы синим платочком и смотрела на меня жалобными глазами:

— Я вам расскажу, но ничего подписывать не буду… Это личное. Не хочу, чтобы кто-то еще узнал.