Борис Артурович отдал приказ своим людям и те окружили коттеджный поселок, чтобы никто не смог из него выехать. Дом, в котором находится отец вычислили без труда, но как войти незамеченным пока не понятно.

Мы на соседней улице в машине. Все тихо вокруг и охраны не видно, ни во дворе, ни в окнах. Очень подозрительно это, но отец точно там и Сережка, судя по камерам, тоже.

— Так все я пошел! — тянусь к ручке двери.

Мои нервы не выдерживают напряжения. Не могу я просто сидеть и ждать, пока мой маленький сын там один.

— Стоять! — рявкает в спину Борис Артурович. — Ты что не понимаешь, что он специально заманивает тебя?

— Да плевать мне уже, — отмахиваюсь от него и сжимаю руки в кулаки. — Надо закончить с этой историей и забрать Сережку, как можно скорее.

— Ладно, давай, — качает он головой и протягивает мне левый ствол. — Я прикрою."

"— Спасибо, — пожимаю руку, убираю пистолет за ремень и выхожу на улицу.

Пару сотен метров и я останавливаюсь напротив входа в дом. Нервы натягиваются, как стальные канаты, но отступать некуда. Шумно выдыхаю и уверенно иду в дом, где сейчас находится отец с моим сыном.

***Снимаю пистолет с предохранителя и осторожно вхожу в дом. Звенящая тишина давит на уши, но я продолжаю идти по незнакомому дому, прислушиваясь к каждому шороху. Колючие мурашки лихорадочно разбегаются по коже, а сердце сковывает истеричный страх.

Прохожу длинный коридор, справа кухня, слева гостиная. Слышу характерный треск огня и сворачиваю туда. Отца замечаю почти сразу. Как ни в чем не бывало сидит в кресле напротив горящего камина и не спеша потягивает коньяк. Застываю в недоумении. Не знаю, что ожидал увидеть, но явно не это. Мелькает шальная мысль грохнуть его по тихой, но все же здравый рассудок берет свое и я убираю пистолет на место.

— Я знал, что ты найдешь меня, — голос отца звучит глухо и безэмоционально, а меня передергивает от его тона.

— Где мой сын? — цежу сквозь зубы, взглядом прожигая дыру в затылке.

Каждый вдох дается с большим трудом, а сердце лупит по ребрам. Титаническим усилием воли заставляю себя остаться на месте и не рвануть к отцу, чтобы вцепиться ему в глотку.

— В безопасном месте, — хмыкает он, залпом осушает содержимое бокала и не хотя поднимается на ноги.

— Где? — тихо рычу я, опасно оскаливаясь. Нас разделяют несколько десятков метров и вся моя выдержка. Где-то на задворках сознания бьется отчаянная мысль, что не дает мне сорваться. Если я сейчас сделаю что-то не так, то сына больше не увижу. Поэтому держусь изо всех сил, сохраняя спокойствие.

— Ты предал меня… Разве я был тебе плохим отцом?

Это даже звучит смешно. Он вообще в уме? — слова летят в меня подобно пулям, но я ловко уворачиваюсь.

— Разве ты был мне отцом?

Это даже звучит смешно.