Если с Эмилем что-то случится, мое материнское сердце не вынесет такой боли. Не хочу об этом думать, но пугающая мысль прочно засела в голове и грызет, словно изголодавшийся червяк.

— Давай не будем тянуть время. — В собственном голосе я слышу нетерпение и перевожу взгляд на бокал вина. От нервов выпила бы его залпом!

— Я наблюдал, как ты смотрела в одну точку и вытирала слезы. Плакала очень искренне. В какой-то момент даже стало жаль тебя. Хотя как можно жалеть человека, который предает другого?

— И как же я тебя предала? — Настает мой черед хмуриться.

От шока и изумления.

— Твой бывший муж сейчас за решеткой. Ты могла оказаться там же, но я сделал для тебя исключение. Из-за своих личных симпатий. Ну или потому, что хочу верить: не настолько плохо я разбираюсь в людях, в махинации тебя втянули шантажом.

Я, словно рыба, открываю и закрываю рот, ничего не понимая. В каком смысле «могла оказаться там же»? Зен тронулся умом от горя?

Собираюсь озвучить свой вопрос, но к столику подходит Лея. И не одна, а в обществе юриста Дамианиса. Ванесса, заметив, что Зен со мной, тут же меняется в лице.

Столько пренебрежения в ее взгляде! Но мне не до ее реакций, я наблюдаю за Маугли. Как же она выросла! Еще красивее стала.

Лея, не обращая на меня внимание, забирается к Зену на колени, обвивает его шею руками и что-то тараторит по-гречески. Дамианис тут же смягчается, отвечает ей. Она поворачивается и смотрит на меня. В глазах у Леи столько всего, что горло перехватывает спазмом. Узнаю этот взгляд. С таким огорчением Вик и Вит смотрят на мать, когда она наказывает их за какие-нибудь провинности.

Но я Маугли не наказывала…

Наша переглядка длится недолго. Лея резко спрыгивает с колен Зена, хватает Ванессу за руку и тащит ее из ресторана, говоря на английском: «Не хочу здесь оставаться».

Требуется несколько мучительных секунд, чтобы взять эмоции под контроль. Я не дурочка и прекрасно понимаю, что это значит.

Новая подружка Зена по дороге к выходу гладит Маугли по плечу, успокаивает, а я ловлю себя на мысли, что мечты о крепкой семье с Дамианисом, которые лелеяла в душе, ожили и вновь причиняют боль.

— Не принимай близко к сердцу поведение Леи. Какое-то время я был в такой же немилости из-за своего долгого отсутствия. Пришлось объясняться, строить общение с нуля. Зато моего брата Лея обожает. Все четыре месяца, пока я находился под следствием, она провела с ним. На свободу я вышел аккурат к тому моменту, когда Кире стало совсем плохо. Как немного пришел в себя, хотел тебя разыскать, но Леон отговорил.

Паника взрывает мысли. Все даже хуже, чем я думала. Получается, Егор меня подставил.