— Поговорить привез, да?

— Время, Даша, — дает он понять, что оно ограничено.

Пытаюсь подняться, но ничего не получается. Я под наблюдением двух пар глаз. Теперь понимаю, почему Гибсон здесь. Подонку оказалось мало проверки, спровоцировавшей мой отъезд? Может, этой сволочи в режиссеры податься? Гребаный вершитель судеб!

Леон помогает встать, доводит до двери, накидывает на мои плечи свой халат и говорит, чтобы заходила.

Ноги не слушаются, тем не менее шагаю. Мне не просто страшно, я испытываю ужас. Краем уха слышу, как дверь за спиной закрывается.

Это будто плохой сон.

Зен в проводах. Датчики пикают. Он не двигается, хотя еще недавно был полон сил и планов, не давал мне продыху в постели и трахал, трахал, трахал...

Приближаюсь и трогаю его руку. Слезы текут по лицу ручьем. Перед глазами один за другим проносятся флешбэки, как Зен впервые берет сына на руки, как играет с ним в саду, как укладывает спать. Что если Дамианис не выживет и мой мальчик будет расти без отца? А как же я? Как мне потом жить с разбитым вдребезги сердцем? А малышке Лее?

Не могу сдержать всхлипа. Шепчу, что хочу отмотать время назад и никуда не ехать, а еще лучше не встречать Дамианисов.

Слезы капают на ладонь Зена, и он вдруг сжимает мою в ответ, открывает глаза и смотрит осознанным, ясным взглядом. Такого не бывает у людей, которые находятся в реанимации в тяжелом состоянии, на грани жизни и смерти. Я это точно знаю!

— Тише, Даша. Душа в клочья от твоих слез. Живой я. Чего ты меня раньше времени хоронишь?

Во мне растут непонимание и возмущение.

Зен берет мою руку и прижимает к своей груди, где яростно стучит его сердце.

— Здоров я.

— А я после таких потрясений нет.

.. — шепчу обескураженно. — Что все это значит?..

— Объяснить всего не успею. Летите с сыном и Леей домой. Я тоже скоро вернусь.

Смотрит он так пронзительно, что на мгновение я забываю о страхе, как жить, если Зен не выкарабкается.

— Вы… Ты… Господи, как же это жестоко… — Опять начинаю плакать.

— Даша, никому не нужны факты, что ты не причастна к махинациям Калиничева, хотя удалось их найти. Леон выводит меня из общего дела. Пока я здесь, ответственность за тебя и Эмиля на нем, поняла?

Ничего я не поняла, кроме того, что как-то надо идти.

До конца. И это первая ясная мысль в голове за последние несколько часов. Истерики оставлю на потом. И вот это все, что братья устроили, обязательно им припомню.

— Ну все, не плачь.

— Придется. — Я нервно сглатываю и сжимаю руку Зена. — За дверью ваш злодей. Ради него это представление устроено?

— Мракобесие, согласен. На что только не пойдешь, чтобы загнать подлеца в угол.

Судорожно выдыхаю, глядя на Дамианиса, в его красивые глаза. Так хочется обнять Зена! Что я и делаю.