Не хочу упустить свой кусок.

– Значит, завтра в шесть у «Семиозерья», – бросил ему вслед Иван.

– Договорились. Что передать Томке?

– Скажи, что я ее не забыл и очень сожалею о том, что мы расстались.

– Ей будет приятно это услышать, – голос Эдика потеплел. – Ну, будь!

Исчезновение с подиума девушек заставило посетителей углубиться в разговоры. Вместо музыки послышалось бренчание вилок о тарелки. Кто-то матюкнулся в самом углу зала, и эхо разнесло брань по всему залу.

Возле подиума томился Иван, сжимая в кулаке пачку стодолларовых бумажек. Он явно настроился на интимное свидание.

Вышла Вероника, на ней было броское темно-зеленое вечернее платье. О прежней стриптизерше напоминали только оголенные плечи. Хмырь подошел к девице слегка поспешнее, чем следовало бы. Он наклонился, что-то сказал ей, и Степану почудилось, будто он поцеловал девушку в загорелое плечико.

Девок Иван и впрямь охмурял блестяще, этого никто не мог отрицать. Достаточно было ему открыть рот, показав два ряда безупречных зубов, тряхнуть грудой мускулов, и девушка уже готова упасть в объятия молодого Геркулеса. При этом Иван вовсе не обладал какой-то богатой палитрой приемов обольщения.

Весь его речевой запас упирался в несколько фраз, среди которых «Как тебя зовут, киска?» и «Может, пообщаемся поближе, малышка» были наиболее изощренными.

Его беседа с танцовщицей Вероникой складывалась тоже весьма незатейливо.

Иван заявил:

– У тебя очень аппетитная попка, девочка! Я бы хотел узнать, как будет себя чувствовать в твоей норке мой дружок.

Девушка непринужденно засмеялась, словно это был самый изысканный комплимент, который она когда-либо слышала.

– А ты нахал, – давилась танцовщица смехом.

– Давай не будем терять времени и уединимся где-нибудь в кабинете, а то мой инструмент порвет штаны. Тогда знаешь какой переполох здесь поднимется.

– А ты хвастун!

– Я не хвастун, детка, а говорю то, что есть на самом деле. Если бабы увидят, какое оружие я ношу между ног, мне несдобровать. Мигом оторвут…

Заиграла музыка, и на подиум гибкими змейками выскользнули три новые танцовщицы. Хозяева бара щедро потчевали гостей зрелищем женской красоты.

Степан понял, что Ивану удалось договориться: он по-хозяйски обнял красавицу за талию и, на прощанье махнув Степану рукой, направился к выходу.

Такой поступок являлся нарушением инструкций, за что Колян мог покарать весьма сурово. Степан с улыбкой подумал о том, что если бы он напомнил Хмырю об этом минут пять назад, то бедный парень потерял бы эрекцию на ближайшие полгода.

Пора было уходить. Степан допил остатки вина и, посмотрев последний раз на обнаженных див, направился к выходу. Громила в белой рубашке приветливо распахнул перед ним дверь, видимо, он не забыл о больших чаевых его приятеля.