— Позволь помочь тебе, — произнёс Блейн, неожиданно появившись за моей спиной.

Я даже не слышала, как он вошёл в комнату. Честно говоря, я сомневалась, что он может помочь, но была настолько утомлена и расстроена, что решила не отказываться.

— Отдохни, — сказал Блейн, взяв кроху в свои большие руки. — Не беспокойся. С ним всё будет хорошо.

— Спасибо, — прошептала я.

Выйдя из библиотеки, я выдохнула с облегчением и тут же почувствовала вину за то, что нуждалась в отдыхе от собственного ребёнка.

Снедаемая тревогой, я вернулась в библиотеку через пятнадцать минут и увидела невероятную картину. Блейн стоял у камина, придерживая спину малыша, в то время как тот крепко спал, прижимаясь щекой к его плечу. На моих глазах навернулись слёзы умиления.

После той ночи Блейн полюбил племянника. Между ними появилась особая связь. И хотя Кейн внешне был точной копией отца, в его характере всё больше проявлялось сходство с дядей.

Бренна впервые встретила с нами Рождество в прошлом году. Её враждебность ко мне сменилась настороженной вежливостью, и наше общение постепенно потеплело. Я знала о её романе с Блейном. Иногда я гадала, не поженятся ли они, но считала, что не имею права об этом спрашивать.

После ужина мальчики убежали играть, Лана мирно возилась с погремушкой, возвышаясь на детском стульчике, а взрослые непринуждённо беседовали, потягивая вино. Уже наступила ночь, когда мы наконец поднялись из-за стола.

Положив Лану спать в колыбель, установленную Джералдом в моей спальне, я спустилась на кухню, чтобы помочь Моне и Вивиан убрать со стола. Когда мы закончили, я нашла Кейда в кабинете.

— Ну что, пора домой? — спросила я, примостившись рядом с ним на подлокотнике кресла.

Он отпил виски, и я взяла его стакан, чтобы тоже сделать глоток.

— Дети заснут по дороге, — предсказал Кейд, обнимая меня за талию. — Они устали за целый день.

Я вздохнула:

— Было бы замечательно.

Блейн запротестовал:

— Нет, вы не уедете без рождественской песни.

Что ж, с годами это стало традицией. Блейн играл на пианино, а я пела. Раньше я смущалась, выступая перед гостями, но спустя годы привыкла.

Пока Блейн пробегал пальцами по белоснежным клавишам, Кейд разливал вино по бокалам. Восхитительное звучание фортепиано заполнило комнату.

— Что исполним на этот раз? — Блейн спросил у меня под шум голосов.

Задумавшись, я облокотилась на фортепиано.

— Даже не знаю. Может быть… «Желаю тебе веселого Рождества»?

Не прерывая мелодии, Блейн заиграл лиричное вступление, позволяя мне настроиться.

Положив руку на его плечо, я думала о том, что эта песня была не только о Рождестве, но и о настоящей дружбе. Невзирая ни на что, Блейн был для меня бесценным другом. Я благодарила Бога за то, что он есть в моей жизни.