И если раньше Анна смотрела на принца во все глаза и в восхищении ловила каждое слово, то сейчас все изменилось.

Сейчас она была похожа на красивую, пушистую кошечку, которая играет глупой, маленькой мышкой, создавая иллюзия борьбы. На самом деле она знает, что в любой момент может нанести последний удар. И потуги мышки избежать ее когтей, смешат и развлекают ее...

Вот и принц. Он влетел в сети моей младшей сестренки, как мотылек в пламя свечи. И теперь не в силах был вырваться...

Принц забыл про свое желание уехать как можно быстрее, забыл про проклятые дневники, и весь день проводил с Анной, таскаясь за ней, как собачонка.

А я смотрела, как умело она играет его чувствами и понимала, нельзя научиться так легко и непринужденно пользоваться преимуществами своего пола. Нужно родиться с такими способностями. Где-то я слышала, что есть женщины, созданные для любви, а есть для работы. И теперь я была склонна с этим согласиться.

Будь на моем месте Анна, она не стала бы предлагать его величеству честную сделку, как хотела я, она использовала бы женскую хитрость. И это давало мне еще большую уверенность, что все получится. Насколько я понимала, в силу местного менталитета его величество ждет от меня именно женской хитрости, а не взаимовыгодного делового предложения.

А я готовилась к экзаменам. Да, я понимала, что знания не значат ничего, но... я не должна дать шанса отказать мне в статусе только из-за того, что я не ответила на какой-то вопрос.

Все свои дела по руководству компаниями, я передала барону Эльсену, уделяя только час времени на ежедневный доклад. А все остальное время проводила с учителями. Голова пухла от количества знаний, которые я туда пыталась впихнуть. У меня и так-то была довольно напряженная программа, потому что за три года нужно было выучить то, что остальные учат десять-одиннадцать лет. А сейчас, мне нужно было уместить последний год в последний месяц.

Я похудела, глаза ввалились, и с синяками не справлялись даже чудодейственные маски из молока и тертого картофеля. Мне нужно было выспаться, но уделять на сон больше пяти-шести часов у меня не получалось.

Мама-Васка всюду таскалась со мной, став моей тенью. Она сильно изменилась. Не знаю, что она там думала, мне некогда было даже выяснить это, но за все время она ни разу не упрекнула меня в пренебрежении своим здоровьем. Хотя обычно по сто раз в день пыталась уговорить меня бросить все дела и пойти вышивать... или полежать на диванчике под пледом, напоминая, что я баронесса и самая главная моя цель — ублажать мужа... или жениха.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

А время, казалось, сошло с ума.