Одна мелодия сменяла другую — у Аверина в мобильнике был обширный плей-лист. Оля представляла себе молодого Костю, и он почему-то представлялся ей с большой кровоточащей дырой в груди, каким она его впервые увидела на каталке перед операционной.

— Ди выбирала богатых мужчин, я выбирал женщин, которые для меня были максимально безопасны — в них невозможно было влюбиться. Никаких серьезных отношений, только секс. Я слишком брезглив, чтобы пользоваться услугами проституток, случайные связи тоже не для меня. Тогда и появились контракты. После того, как Жанна, несмотря на наши с ней договоренности, умудрилась забеременеть Робертом.

— Почему умудрилась?

— Потому что проколола все презервативы, которые были в доме. После этого я их убрал из свободного доступа, а контракты стали письменными, где пункт о детях был прописан с особой тщательностью. Сразу разрыв отношений, запрет на аборт, никакого брака. Думал забирать детей, но я постоянно в разъездах, а ни одна няня не заменит ребенку мать.

— Но почему ты не допускаешь, что они тебя любили, Костя? — спросила Оля, вспомнив одинаковое выражение глаз Жанны и Лидии, как только речь заходила об Аверине."

"— Потому что они через год, максимум два, выходили замуж. Ни одна не скрывала, что пыталась навязать мне брак посредством детей. И не думай, что я не предохранялся, Оля, но, если женщина живет с мужчиной, она всегда найдет способ, сколько бы пунктов в контракте не было прописано. Проколотые презервативы и плацебо вместо таблеток — это детский лепет. Подкупались доктора, делавшие пустые противозачаточные инъекции. С моим третьим сыном, Эриком, я трижды делал тест ДНК, потому что понятия не имел, как так вышло, и до конца не верил, что он мой сын. Но он мой. Потом она призналась, что прятала презерватив и делала себе… забыл, как называется… — Аверин сморщил лоб.

— Инсеминация, — подсказала Оля, делая вид, что просто в курсе как врач. Не надо ему знать, как глубоко ей знаком этот вопрос.

— Я даже не знал, что так можно, — признался Аверин.

— Элементарно, безыгольным стерильным шприцом. Можно в домашних условиях, — кивнула она со знанием дела. — Очень странная любовь была у тебя к Диане, Костя. Выходит, ты ей тоже изменял?

Его взгляд сделался колючим и злым.

— А ей не нужна была моя верность. Вот я и не напрягался. Особенно, когда узнал, что Диана запланировала аборт, потому что ее позвал в содержанки владелец компании, в которой я работал. Меня отправили с грузом, и форс-мажор случился не просто так.

— Давно узнал? — задержала дыхание Оля.

— Давно. Десять лет назад. Мы с ним случайно пересеклись, он сам рассказал.

Она догадывалась, что не случайно и не сам, но смолчала. Костя продолжал говорить, уткнувшись лбом ей в макушку.