У каждой расы свои трудности: сатиры в гневе в козлов обращаются, вампиры не могут долго жить без крови.

— Не смотри, — женщина быстро убрала стакан.

— Да что вы, — улыбнулась я уже естественнее.

— Это многим портит аппетит. Ты садись. Ешь, не стесняйся.

Взяв тарелку, женщина налила мне борща. А дальше начался настоящий пир. Мать никогда так не готовила. Да и я не умела.

— Эх, Дианка. Где бы тебе мужика найти, да постарше?!

— Зачем старого-то? — не поняла я.

Прожевав сало, выжидательно посмотрела на женщину.

— Да, затем, чтобы взял тебя под своё крыло и опекал.

— Как это опекал? — отправив ложку супа в рот, я призадумалась. — Нет, я хочу самостоятельной быть.

— Дурёха, какая при слизняке муже самостоятельность? Мужчина должен вокруг женщины мир прогибать, заборы от всего плохого возводить, а она самостоятельно прохаживаться по улочкам счастья, не зная ни бед, ни забот.

— Ну, вы загнули, тётя Агафа, — мне стало смешно. — Вы где такого сатира видали? Наши мужики только и могут, что на горб женщине взобраться и катиться на нём по ""улочкам пьяного веселья"", играя на гармошке.

Вампирша засмеялась.

— Ну, зачем сатир? На другие расы глянь, — снова взялась она за своё.

— А толку? — я сделала большие глаза. — Я-то на них гляну, а они на меня?

— Ох, — она вздохнула, — мир меняется, Диана. Смешанных браков всё больше.

— Да, но среди высших каст, — облизав ложку, я заглянула в кастрюлю.

Просить ничего не пришлось, тётя Агафа сама налила мне добавки.

— Всяко бывает в нашей жизни, может, и на тебя, Дианочка, демон какой взглянет. Они любят девушек чистых да покладистых.

Поджав губы, я не стала спорить. Браков смешанных, конечно, много, но я ещё не слышала, чтобы какой приличный нелюдь на козу взглянул. Тем более если она из такой семьи, как моя. Дочери алкашей популярностью не пользуются.

Наевшись до отвала, я взглянула на женщину. Неудобно стало — объела её.

— Может, вам крови свежей, тётя Агафа? Мне не жалко, на мне всё заживает как на собаке.

— Да что ты, девочка! Ты вон какая бледная, — отмахнулась она.

— И всё-таки мне неудобно вот так, — настояла я на своём. — Давайте полстаканчика.

Она помялась. Соблазн, конечно, был большой: кровь нелюдей ценнее и дефицитнее.

— Я ведь сама предлагаю, от чистого сердца, — подтолкнула я женщину к правильному решению. Вампирам тяжело приходилось: кровь выдавалась по строгому учёту. Не попируешь тут.

— Ну, если только так и немного, — наконец, согласилась она.

Я кивнула и улыбнулась. Тяжело вздохнув, тётя Агафа вытащила большой шприц и жгут.

Из магазина я выходила сытая и довольная, а в кармане домашних шорт лежал шоколадный батончик.

Плетясь через двор, остановилась около качелей и заглянула в наши окна.

Пьют.

Мне было видно отца, опрокидывающего рюмку.