Он вообще всем и всегда улыбается, за что Стас называет его Иванушкой-дурачком.

— Мама моя! — бойко заявляет брату, который очень рад ее видеть, Аришка, поучительно наставив на него указательный пальчик и взмахивая им при каждом предложении. — Папа тозе мой! Ты не нузен, Фея! Плохой Фея!

Хоть это и неправильно, но меня очень забавляет и умиляет это представление, однако, длится это ровно до тех пор, пока Аришка, вдруг, не тянется вперед и не щипает Федечку за нос, отчего он издает громкий обиженный рев.

— Аришка! Нельзя обижать малыша, ему же больно! — выговариваю ей, беря Федю на руки и пытаясь успокоить.

Тогда уже Аришка начинает плакать, глядя на меня с обидой, и я как никогда жалею, что Стаса нет рядом и мне одной приходится отбывать срок в декретном отпуске. С двумя детьми наперевес, я кое-как устраиваюсь на ковре и спустя долгих десять минут умудряюсь их успокоить, обдумывая, как сделать так, чтобы один мой ребенок не обижал другого и не обижался при этом на меня.

Через полгода ежедневных стараний и уделения львиной доли внимания моей капризной принцессе, она все же приходит к мысли, что иметь братика не так уж плохо. А с годами, Федя с Аришкой даже становятся настоящими друзьями.

Двадцать четыре года спустя

Стас

— Ари, это правда, что ты использовала влияние своего отца, чтобы попасть на шоу? — спрашивает телеведущий скандального канала на экране компьютера у моей дочери, которая сидит с таким видом, словно делает ему одолжение одним своим присутствием.

— Конечно же нет, — скучающе отвечает Арина, идеально делая вид, словно этот вопрос ее не задевает, но я-то лучше знаю свою девочку. — Я, конечно, не уменьшаю заслуги папы в мире шоу-бизнеса, но думать, словно я нуждаюсь в его помощи — просто нелепо, Макс. Мое имя говорит само за себя и оно не нуждается в приставке Дубова. Ари — это бренд. И это полностью моя заслуга.

— Мне становится страшно от того, в кого она превращается, когда я слышу подобные высказывания, — говорит Маря за моей спиной, заставая меня врасплох неожиданным и бесшумным приближением.

Я ставлю видео на паузу и взяв за руку, притягиваю ее к себе на колени. Жена тут же обвивает тонкими руками мою шею и нежно целует в губы.

— Зачем травишь себе душу, Стас? — мягко спрашивает она, бросая взгляд на экран, где застыло изображение нашей дочери.

— Я просто пытаюсь понять ее, Мариш, — устало вздыхаю я, прижимаясь щекой к ее груди.

Она нежно играет пальцами прядями моих волос на затылке."

"— Я давно перестала пытаться, Дубов. Наши дети выросли и пошли своим путем. Не скажу, что меня он устраивает, но что теперь поделаешь? Уже поздно перевоспитывать их. Мы сами дали им свободу, которой они не смогли воспользоваться с умом. Но Федя хотя бы начал исправляться.