Любовь ведь не может длиться вечно, если ты не видишь человека, которого любишь?

Мне хочется плакать от его слов. Потому что все, что описывает Стас, отражает мои собственные чувства к нему. Я тоже не думаю о гордости, когда дело касается любви. Знание, что он не настолько хладнокровен, как я думала, приносит утешение и одна упрямая слезинка все же вырывается и ползет по щеке, но я вытираю ее, стесняясь своих эмоций.

— Я не знаю, как заслужить твое прощение, Маря, — шепчет Стас, глядя на меня влажными голубыми глазами, которые всю душу из меня вытягивают. — Я совершил огромную ошибку, не выслушав тебя и позволив своим страхам взять надо мной верх. Даже если это конец, если ты разочарована, если больше не хочешь быть со мной, я обещаю, что все исправлю! Мы официально оформим все документы и у нас будет совместная опека над детьми. Я могу забирать их по выходным, а в остальное время они будут с тобой. Ты можешь даже не встречаться со мной при этом, если не хочешь. Если больше никогда не захочешь даже лица моего видеть, я не буду показываться тебе на глаза, даю слово!

— Ты говоришь такую глупость! — с рыданием, бью его ладонью по плечу. — Ты полный кретин, Дубов!

Утыкаюсь лбом в его лоб и чувствую на талии нерешительное прикосновение мужских рук.

— Обними уже меня! — требую со злостью и до этого тупицы, наконец, доходит, что я нуждаюсь в крепких объятиях.

Стас поднимает меня с кресла и сжимает в своих руках, словно в тисках. Я чувствую, как быстро бьется его сердце под моей щекой и прижимаюсь к нему изо всех сил, постепенно выравнивая дыхание и успокаиваясь, а потом отстраняюсь и подняв голову, чтобы видеть его лицо, замечаю дорожки слез на обросших щетиной щеках, которые разбивают мне сердце.

— Я люблю тебя, хоть ты и тугодум, — заявляю решительно. — А если посмеешь еще хоть раз усомниться во мне, то получишь у меня по первое число. Понял?

— Понял, — улыбается он, целуя меня в лоб. — Я никогда больше не отпущу тебя, Маря.

— Обещаешь?

— Клянусь!

Он сцеловывает слезы с моего лица и качает меня в своих руках, пока я не успокаиваюсь, а потом еще долго-долго держит в объятиях, наслаждаясь долгожданной идиллией. К счастью, я не заражаюсь простудой, о которой мы на эмоциях благополучно забыли, но потом еще целую неделю этот невыносимый мужчина ходит в маске, запрещая мне приближаться к себе.

Эпилог

Марина

Когда к нам в первый раз приносят нашего отмытого чистенького сыночка, Стас, только посмотрев на его крошечное опухшее личико, начинает громко смеяться. Я смотрю на него с опаской, предположив, что у моего бедного мужа все же сдали нервы, потому что процесс родов он перенес едва ли не хуже, чем я, но Дубов быстро успокаивается, убеждая меня в своем вменяемом состоянии.