Чтобы и косички плести и вместе, вдвоем тортик печь по тем рецептам, что показывают днем по телевизору. И чтобы папа вечером приходил и играл со мной в лошадку, чтобы уроки вместе делали, а по выходным они приходили послушать, как я пою в хоре и всем бы рассказывали, что я их доченька, гордясь мною.

— Папочка, поехали домой, пожалуйста, я к маме хочу, — проревела я, истерика накатила с новой силой.

— Заткнись, Селена, не усложняй, тебе там будет хорошо. На государственных харчах, кому же плохо живется, — хмыкнул отец, — вырастешь, еще и спасибо скажешь.

— Ну, папа, папочка миленький, не хочу туда, — настаивала я, еще надеясь на что-то."

"Левиакар остановился и двери открылись, папа вышел и, схватив меня за руку, потащил в порт. Мы быстро прошли какие-то кассы и столы, где дядя одним ударом пробил дырочки на наших билетах. Никто не смотрел на меня, всем было все равно, что вот сейчас меня увезут далеко-далеко, и я никогда больше не приеду обратно домой. Плачущий ребенок никого не интересовал.

— Цель визита на Землю? — задавал вопросы папе дяденька в красивой голубой форме с крылышками на фуражке.

— Отдаю дочь в школу мигуми, мы с женой ожидаем сына, — как-то до обидного радостно сообщил отец.

Дяденька ничего ему не ответил, но как-то горько глянул на меня. Пройдя на межзвездный крейсер, папа с трудом нашел наши места. Они оказались в самом хвосте салона. Он протащил меня по узенькому пространству между двумя рядами сидений-кресел. Его не заботило, что я за ним не поспевала и постоянно натыкалась, больно ударяясь, на чужие сумки и острые локти.

С ним я больше не разговаривала. Поняла, что все бессмысленно и хотела выглядеть взрослой, чтобы ему стыдно стало отдавать такую серьезную и умную, а главное послушную дочь, каким-то там тетям. Вокруг царила тишина, люди спали. Уснула и я.

Страшное дребезжание и чьи-то возгласы прорвались сквозь мою дремоту. Все почему-то волновались, и лишь стюардесса ходила и с улыбкой на красивом лице, предлагая напитки.

— Вашей девочке приготовить сок, господин? — обратилась она к папе.

Тот расцвел в ответной улыбке и как-то слишком внимательно смотрел стюардессе за ворот. Заглянула туда и я, у нее была ну очень большая грудь.

«И как только с такой ходить» — подумалось мне.

— Не надо, она не хочет, — все так же глядя тетеньке в вырез, ответил папа.

— Везете дочь на экскурсию? О, сейчас в европейском Париже проходит просто чудесная выставка картин, посвященных миру первого столетия покорения космоса. Там так чудесно, сама посещала ее с дочерью. Она у меня замечательно рисует и подает большие надежды, — поделилась с нами красивая стюардесса.

— Нет, папа везет меня в школу мигуми, — поделилась я с женщиной своим горем, — у них с мамой будет другой ребенок.