Гонг оповестил о конце поединка. Платформы прибыли с травмированными, но живыми инопланетянами. В руках каждого я увидела по одному кристаллу. У них получилось!

Сверкнуло табло, и я увидела свое изображение. В напарниках действительно высветился харак, а в противниках манох и ненавистный крахх. Ну, вот этого удавить будет одно удовольствие. И сделать это нужно быстро. Табло внезапно моргнуло и к моему разочарованию фото крахха пропало, на его месте высветили изображение незнакомого мне инопланетянина, похожего на ящерку с меня ростом. Что за раса такая, я так и не узнала, но этот товарищ точно был с нами за одно, и именно он должен был помочь добыть кристаллы, если бы богомолы по каким-то причинам не справились.

Вообще вместо положенных двадцати игроков, я насчитала всего шестнадцати. С Сферром и Аргатом будет восемнадцать. Где еще двое игроков, положенных, вроде как, по правилам игры, непонятно. Да и вообще, если сопоставить все, что рассказывалось об этих игрищах и все мною увиденное воочию, то складывалось впечатление, что все у ахунтов идет наперекосяк.

В камеру влетели сферы, и я шустренько запрыгнула на платформу.

Дальше, как в страшном сне. Оказавшись наверху на арене, я изрядно испугалась и растерялась. Со всех сторон, насколько хватало взгляда, высились трибуны. Ахунты орали и жужжали. Прозвучал гонг. Помню, как кто-то нападал, я отбивалась. Потом получила мощный удар по шее и все — туман. Нет, ну на ногах-то я стояла. Даже, вроде как, атаковала маноха. Но в голове не крутилась ни одна ясная мысль. Шатаясь, я все ждала этот ненавистный гонг. В сторону камеры со Сферром, подвешенную напротив табло, старалась не смотреть. В душе клокотала ярость и боль, а еще дикая тоска.

Гонг. Платформа. Полет и камера. Но в этот момент, я уже лежала и не двигалась.

— Ты какого, ей так сильно зарядил? — орал надо мной ад Коинфар."

"— Да откуда я знал, что она хрупкая такая, я же даже и в половину силы не ударил, — сокрушалась «ящерка».

По немного свистящему голосу можно было понять, что не врет и не желал меня калечить.

— Да я никогда всерьез на женщину руку не подниму… это же позор, — свистел он.

— Вот это ты аррафату объяснять будешь, если, конечно, ты с ним первую встречу переживешь, — припечатал его харак.

Мне же их разборки надо мной жутко резали слух и отдавались глухой болью в голове.

— Если не замолчите оба, я на вас ему лично нажалуюсь, еще и привру немного для пущей убедительности, — простонала я. — Он вам по голове настучит, а я потом над вами также орать буду. Нелюди!

Меня мгновенно оставили в покое. Голова раскалывалась. Прикрыв глаза, я могла мечтать только о кратковременном забытье. Но, увы, все пространство вокруг снова огласил вой сирены.