— А вот можно теперь все объяснить словами, и желательно так, чтобы даже недалекие дилетанты поняли? — чуть раздраженно попросила я.

На меня зыркнул змей и скривился. Да-да, и пусть лицо рептилии, но его выражение я поняла. Вот такого уже не потерплю.

— А вот если я завтра на ринге вашему «иншенеру», — передразнила я шипяще, — хвост, ненароком, прищемлю, он уважительнее станет?

— Нет, — неожиданно весело отозвался харак, — он уважение только Сферру выказывает и то исключительно в глаза.

Высокомерная кобра насупилась и таки поделилась информацией.

— Шдешь два уровня зашиты, у нас тут вот, — он подбросил в ладони синий шарик, — и такая ше на арене.

Нушно отключить ее как-то там.

Если честно, ничего не поняла, но лицо сделала умное. Остальные игроки, которым повезло пройти испытания, сидели в своих камерах-платформах и не выглядывали. Игнорируя нашу компанию. Хотя крахх, высовывающий свой нос и прислушивающийся к нам, немного нервировал."

"— А эта жаба свинорылая с вами? — я кивком указала на любопытствующую особь.

— Нет, не шнами, — тихо пошипел мне Ша Си, — кроме того, думаю, што он на ахунтов работает.

— Этого, — рыкнул над ухом Шаму ад Коинфар, — мы завтра с тобой прикончим на арене. Я им займусь, а ты подстрахуешь. У него в напарниках манох, — кивком мне указали на несчастного таракана в одной из платформ, — он мешать не станет, ему такой напарник не в радость.

Да уж, тут как говорится, «печалька» на лицо. Бедный таракан, разве что не плакал. Этот убиению крахха явно мешать не станет, а может еще и поможет.

Вот удивительно — тот, кого я до ужаса напугалась в первый же день в трюме, сейчас казался мне таким обычным.

За то время, что я провела среди инопланетных монстров, я научилась видеть не только их жуткую внешность, а различать выражение их лиц, эмоции исходившие от них. Они стали чем-то естественным. Вот и сейчас, смотря на маноха, я ему сочувствовала. Еще бы жабу такую в партнеры. Я еще помнила, как убивал его сородич беспомощных раненых. Краххов я ненавидела.

— Раз надо, значит устраним, — подытожила я.

— Шенщина, — это слово Шо Му как-то выплюнул, — шенское дело на кладках шидеть, яйца вышишивать.

Я ах слюной поперхнулась и вылупилась на этого чешуйчатого полового шовиниста.

И тут же представила себя сидящей на горке яиц. Снова поперхнулась.

Вот это пожелания, вот это перспектива!

— Нет уж, любезный, — я даже на шажок отошла от змеюки. — Я уж лучше, по старинке, живородящей останусь.

Харак захохотал в голос. Из ближайших камер высунулось пару морд и тоже весело хихикнули. Все-таки нас подслушивали. И тут в голову пришла шальная мысль. Все равно тут слишком маленькое пространство, чтобы хоть что-то утаить.