Пролетаю мимо врача, лежащего на кушетке в коридоре, над которым колдует причитающая медсестра. Весь его халат в крови. И лучше бы та кровь на окне была его. Потому что если это кровь Артура или Игоря…

На автомате взвожу курок, ствол прячу за ремнём.

Это, естественно, не спасёт… Но если у меня не будет выбора… Мне хотелось бы умереть с оружием в руках, а не стоя на коленях.

А умирать очень не хочется – проносится последняя мысль.

Ну что за очередной пиздец ты устроила, Мара?!

Толкнув дверь, делаю шаг в палату.

И утыкаюсь в спины стоящих впереди Игоря с сыном и двух охранников. Стоят они «скромненько и в сторонке». На границе кровавого росчерка на полу, отрезающего палату от небольшого коридорчика со шкафом."

"Один охранник сидит на кожаном топчанчике, уронив голову на ладони, и раскачивается, сдавленно постанывая. Его ствол умиротворённо лежит рядом. Второй – держит на прицеле Мару.

Мара словно опять существует в каком-то параллельном измерении, и мне кажется, что она даже двигается немного замедленно.

Её кушетка тоже в крови.

– Снять её? – нервничает второй охранник.

– Нет, – синхронно отвечают Артур и Игорь.

– Почему?

– Мне интересно, как она это всё делает. Я хочу, чтобы она делала это всё не против меня, а для меня.

– Добрый вечер, – тяжело сглатываю я.

– Не знаю, как насчёт «добрый», – поворачивается ко мне Игорь Васильевич, – но уже по традиции – неординарный.

– А что происходит?

– Ты мне скажи.

– Мара?

Игнорируя меня, она берёт оставленную на тумбочке пачку сигарет с зажигалкой и прикуривает, выпуская дым в нашу сторону. Усаживается по-турецки на окровавленную кушетку.

– Мара!

Никакой реакции.

– Я не уверен, что она слышит.

– Отец, пусть он пройдёт за эту черту.

Все с интересом разворачиваются ко мне.

– А что, кто-то уже пробовал?...

– У доктора пошла горлом кровь, когда он попытался ввести ей лекарство. Лопнул какой-то сосуд. Оказывается, она запретила ему подходить, начертив кровью для переливания вот эту полосу.

– Какое ещё лекарство?! Она уже в порядке!

– Успокоительное.

– Её нервируют успокоительные, – пытаюсь оправдать Мару. – И я думаю, она психанула на браслет. А этот? – киваю на охранника.

– Словил галлюцинацию и перепутал мишень.

В палате действительно разнесено всё, кроме Мары и единственной фрамуги окна, где нарисованы какие-то знаки.

– Когда развернулся в нашу сторону, пришлось экстренно вырубить. Ничего не хочешь мне объяснить?

– Зачем Вы приехали сюда? – моя выдержка начинает давать сбои. – Это моя женщина. Если её не прессовать, с ней легко договариваться!

– Она член моей семьи. Интересный мне. Имеющий потенциал. Я приехал её навестить.