Того, что у них раньше было. Только как его теперь разжечь? Где искру взять?

Всю дорогу вспоминала, не сказала ли вчера того, чего говорить не стоило, не ляпнула ли чего запретного в своей агонии. В любви призналась…

Ну и ладно. Пусть знает, что дорог. Что ей тоже было что терять, вернее, что все она тогда потеряла. И боль ее тоже еще не прошла: за его страдания она до сих пор своей болью расплачивается.

— Смотри, что у меня есть, — сказал Сергей, остановив машину у подъезда.

Сунув руку в карман пиджака, он что-то вытащил оттуда. Марина некоторое время недоуменно смотрела на серьги, браслет и кольцо, лежавшие на раскрытой ладони.

Потом рассмеялась, узнав в них свои украшения и вспомнив, при каких обстоятельствах они у него остались.

— Боже, зачем ты их хранил?

— Сам не знаю. Забыл про них, так и остались в кармане того пиджака. Позже нашел.

Гораздо позже.

Забрав свои побрякушки, она небрежно сунула их в сумочку и снова улыбнулась.

Будто несмело. Будто смущаясь. Но не воспоминаний смущаясь — собственной улыбки.

Сергей смотрел изучающе, пристально напрягаясь и стараясь отыскать в ее глазах знакомое выражение.

— Да-да, я помню тот секс на лавочке, — ответила на его взгляд. — День рождения был у Арсюши, а подарки всю ночь Мажарин получал.

— Угу, лучший мой подарочек — это ты.

— Да уж, — поторопилась выйти из машины, — надо было выбросить, они все равно ничего не стоят.

— Почему не стоят?

— Они не настоящие, это копии. Оригиналы я хранила в банковской ячейке. Так многие делают.

Мажарин дошел с ней до двери подъезда. Марина радовалась каждой лишней минуте, проведенной рядом с ним, но понимала, что ему лучше уйти.

Не показала своего удивления, когда он вошел с ней в лифт.

Вознамерился до двери проводить?

Старалась сохранить невозмутимость и когда Сергей, постояв в прихожей, осмотрелся и пошел в ванную. Вроде ничего не забывал у нее, но шел целенаправленно, будто хотел что-то там найти. Или что-то забрать.

Взяв со стеклянной полочки мужской парфюм, он снял крышку и понюхал.

— У меня такой же был. И сейчас есть. Люблю его.

Марина смутилась и не ответила. Сам сейчас все поймет. Уже понял…

Вернув туалетную воду на полочку, Сережа вошел в спальню и оглядел комнату: кровать, зеркальный шкаф во всю стену, мягкий серый ковер на полу, на окнах темные портьеры.

— Ты что-то потерял? — подавленно поинтересовалась Марина, застыв в дверях.

Мажарин заглянул в шкаф и, снова сдвинув дверцы, окинул ее каким-то любопытным взглядом. Подойдя, молча оттеснил в сторону, освобождая себе проход и направляясь на кухню.

— Ты что-то потерял? — резче спросила. Но резкость в голосе была не от раздражения — от большого волнения.

— Угу, потерял. Семь лет не мог найти и вот нашел.