Не Егора Марина боялась, не этого труса убогого. Он шакал, гиена. Падальщик.

Живет по указке, ни на что сам не способный. Другого она боялась…

Стэльмах кое-как поднялась с дивана и, прихрамывая, пошла к себе в комнату.

Камнем упала на кровать и лежала в одном положении бесконечное количество времени. В апатии. Словно в вакууме. Без кислорода, без мыслей, без всего.

Потом она смыла с себя потекшую косметику и переоделась. Надела черное белье, черную водолазку и черные джинсы.

Сереженька, только не ищи меня, только не ищи, уходи, уезжай. Ты не знаешь, какие они звери. Ты даже не представляешь.

Брось… Забудь…

И знала, что не бросит, не забудет, не уедет, не скроется. Знала, что не бросит…

Даже позвонить ему не могла. Еще до того, как она ушла в комнату, Егор бросил ее телефон в раковину и включил воду.

***За окном давно стемнело. Марина так и сидела на кровати в одном положении и смотрела на белеющую в сумраке дверь. Ждала, что вот-вот она откроется и начнется ад. Ее персональный филиал ада на земле.

С первого этажа донесся заливистый лай собаки, а через некоторое время комнату медленно прорезал угол света.

Дверь распахнулась, и в проеме возникла крупная мужская фигура.

— Можно войти? — спросил ледяной голос.

Можно подумать, если я скажу «нет», тебя, сука, это остановит! Разве когда-нибудь останавливало?!

Марина молчала. Напряглась, став сплошным нервным клубком, и вся собралась внутри, сжалась.

Харин включил свет, прошел по комнате и встал у кровати. На одной его руке была намотана металлическая ринговка-кобра, другой он потянулся, чтобы коснуться Маринкиного лица. Взяв за подбородок, он приподнял ее голову, заставляя смотреть на себя.

— Я соскучился, — сказал мягко и холодно.

 — Давно тебя не видел. Целый месяц.

— Убери от меня свои руки, — дернула головой.

— В последний раз я был немного груб с тобой. Прости.

— Немного? И только в последний раз?

— Ты сама виновата. Ты меня разозлила.

— Я не буду спать с тобой, не притрагивайся ко мне.

Он снисходительно улыбнулся:

— Ты всегда так говоришь. А потом соглашаешься.

— Я не соглашаюсь. Ты меня насилуешь.

— Не драматизируй, — снова медленно улыбнулся и присел рядом. — Когда женщина говорит «нет», это значит — «да». — Кончиками пальцев погладил ее волосы.

— Не в моем случае. — Съежилась. От отвращения к этому извергу, во рту пересохло."

"— Конечно. Ты особенная. Я всегда это знал. Обещаю, я больше не буду грубым. —

Попытался погладить по щеке, но Марина отклонилась. — Ты опять злишь меня? Что это? — Вдруг неаккуратно и с треском оттянул ворот водолазки.

Господи… Там же засос мажаринский. Пятнышко чуть заметно, но все равно оно есть.

— Где? — спросила невозмутимо без каких-либо эмоций.

— У тебя пятно на шее.

— Плойкой обожглась. Такое бывает.