Господи, помоги… Только бы вырваться из дома. И в машину. И к Мажарину. И умотать подальше. Только бы выйти из дома… Господи, помоги мне… Ну, пожалуйста…

— Ты не пойдешь никуда!

Марина взглянула в его жестокие глаза и поняла, что он не отпустит.

Тогда, набравшись внутренних сил, рванула к входной двери и даже вырвалась.

Егор успел схватить ее за кофточку. Снова потянув к себе, скрутил, но Маринка укусила его за руку и все же освободилась от хватки. Запнувшись о стоящее впереди кресло, упала. Тут же вскочила, словно ее снизу подкинули, и побежала снова.

— Да твою мать! — заорал бешено брат и пустил ей вдогонку стул.

Бросил со всей силы в ноги, внутри поражаясь Маринкиной реакции и скорости.

Откуда в ней вдруг взялась такая сила?

Марина упала на пол, как подбитая. Прокатилась по светлому мрамору во входной зоне.

Совсем близко у двери. Можно рукой дотянуться. Вот-вот бы и выскочила. Потом в машину… Потом и братика под колесами оставила… только бы уехать к Мажарину.

Ударившись подбородком, прикусила язык. Заплакала от боли, но все равно, разозлившись и почти отчаявшись вырваться, не видя ничего от скорости и головокружения, схватила стул, об который запнулась, и швырнула его в Егора.

Вслепую. Туда, откуда раздавался голос. Зазвенело и посыпалось стекло. Это разбилось зеркальное панно на стене.

— Дура, ты что, совсем спятила! — рявкнул Егор ей в ухо, дернул за руку и, подняв, потащил по гостиной. Она упиралась пятками, скользя по полу, как по льду. Затем ноги согнулись в коленях, нарвавшись на препятствие в виде ковра.

— Сиди не дергайся! — С силой толкнул ее на диван.

Марина упала лицом вниз и с минуту не могла подняться, чтобы принять сидячее положение. Перед глазами все плыло, живот заныл тупой болью.

Когда все-таки выпрямилась и сумела сесть, оперевшись на спину, первое, что увидела перед собой, было разъяренное лицо брата. Он смотрел на нее с оглушительной яростью и вытирал салфеткой кровоточащую руку.

Оказывается, она прокусила ему кожу до крови. Да и похер. У самой плечо болело. И колено. Разбитые часы на руке остановились. Кофта у горловины разорвана.

Марина расстегнула оставшуюся целой нижнюю пуговицу и скинула кардиган с плеч, бросив тут же на диване. Все пыталась отдышаться и никак не могла.

Егор, зло выдохнув, упал рядом.

— Отпусти меня… — выдавила сипло, почти неслышно.

Связки горели. Легкие горели. Дыхание срывалось с пересохших губ громче, чем слова.

— Ты че, блять, озверину нажралась?!

— Отпусти меня… — Черт, снова почти беззвучно. Куда-то пропал голос, сев глубоко в груди.

— Погуляла, и хватит. — Он тоже тяжело дышал.