Развернув вчетверо сложенную бумагу, продолжил: — Предписание имеется доставить заключенную Елизавету Волкову к господину Аристову.

В этот раз надзиратель был более внимателен — всем своим видом давая понять, что вход в тюрьму рубль, а выход — два. Совсем невольно Савелий провел рукой поверх кармана и, натолкнувшись на выпуклый бок «браунинга», успокоился.

— Проходите, — произнес наконец надзиратель и повернул ключ."

"Лицо у него вновь приняло скучающее выражение. Наверное, он очень сожалел о том, что вынужден стоять на страже у ворот, вместо того чтобы веселиться за карточным столом.

Последние полтора десятка шагов следовало пройти непринужденно, и Савелию задача удалась вполне. Он даже нашел в себе силы, чтобы остановиться на минуту за воротами: надзиратель увидел, как он что-то сказал своему напарнику, после чего тот уселся на переднее сиденье «Мерседеса-Бенц». Потеряв интерес к неожиданным визитерам, он громко хлопнул металлическими воротами.

— Папаша, гони! — негромко произнес Савелий. — А то, не дай бог, что-нибудь заметят.

Машина сердито буркнула и весело покатилась по брусчатке.

* * *Аристов в сердцах громыхнул кулаком о стол.

— Какого дьявола! Не далее как два дня назад вы меня убеждали в том, что он должен съехать в Санкт-Петербург. А потом я узнаю, что он наведался в исправительную тюрьму.

— Позвольте! — вскочил со своего места Голицын. — Как вы смеете так разговаривать с князем?

— Да какой вы, к дьяволу, князь, — махнул рукой генерал. — Знаете, как мы называем таких, как вы? — Аристов слегка задумался, а стоит ли тиранить ранимую княжескую душу, а потом выдохнул: — Тряпка! Так что не обижайтесь, князь, мы будем вас использовать по назначению.

Князь Голицын едва не задыхался от негодования.

— Позвольте, да как вы смеете?! Меня, князя! Я ухожу от вас! — развернулся Голицын.

— А вот этого я вам не советую, мой сударь. Если вы сделаете хотя бы шаг, то уже на следующий день вся Москва будет знать, в каком качестве вы проявили себя в последний год. И тогда даже самая невзрачная дворяночка будет воротить от вас нос. Вы этого хотите? Так ступайте себе, ступайте. Я вас совершенно не держу.

Генерал поднялся со своего места и легонько подтолкнул князя к выходу.

Голицын не торопился.

— Что же вы молчите, князь? — зло процедил сквозь зубы Аристов. — Догадываюсь, это в ваших интересах. И не надо мне больше возражать, иначе я на вас могу очень сильно обидеться. Я не терплю, когда мне говорят всякую бяку, и мгновенно начинаю отвечать тем же. А теперь я хочу вас спросить: вы усвоили мое правило? Не слышу ответа!

— Да, — произнес Голицын.

— Громче, — потребовал Аристов.

— Да!

— Вы меня не убедили, еще громче! — рыкнул генерал.