Озорной блеск в глазах, подсказывал окружающим, что что-то нечисто и парень что-то задумал. Что именно, стало понятно лишь на последнем ударе команды — противника.

Высоко поднятая выбелено — белобрысая голова Стравинского и дерзкая ухмылочка, припрятанная в уголках его губ, всё было не зря, когда он потянул опасный и сильный удар низом, проявив отменную реакцию и показав публике настоящий вратарский сейв.

Далее наступил апофеоз, коллективные объятия, как не поле, так и на трибунах. Лишь Марфа стояла, замерев, боясь шелохнуться. Она чувствовала, как по ногам начинает что-то стекать и это были ни капельки, стекающие от разверзшегося сердца. Нечто более значимое.

Когда Эрик понял, что происходит, схватился за сердце, громко прочитай.

— Он меня убьет! Точно убьет! Марф, надо ехать! Надо ему рассказать! Надо что-то делать.

— Только попробуй испортить момент! Дай ему получить награду, иначе я из тебя сошью чудесный ручной клатч, — Марфа расплылась в приторно — сладкой, жутковатой улыбке.

Именно в этот момент, вынырнув из толпы, Игорь, качнув головой в сторону ворот и глядя Марфе в глаза, сделал жест, мол, для тебя это было. В ответ получил сердечко из сложенных тоненьких пальчиков.

— Mama, no puedo ver eso! — взмолился Эрик, возводя голову к небесам, понимая, что в скором времени из него отбивную сделают.

Эпилог

Несколько лет спустя

— Па — а — а — па, не отвлекайся, смотри только на меня, — Елизавета Игоревна, что есть мочи, дернула отца за руку. — Мне неприятно твоё поведение, — малышка носик сморщила.

Игорь на секунду прикрыл глаза, улыбаясь собственным мыслям. Девочка — ураган, как и её мама, сбивали его с ног и обезоруживали в считаные секунды.

— Кноп, я только с тобой…

Как и всегда, договорить он не успел.

— Я видела, как ты посмотрел на пробегающую мимо кошку. Она интересней, чем я?! — малышка остановилась и, вздернув подбородок, закинула голову вверх, в глаза отцу заглянула.

Плутовка.

Эффект, производимый распахнутыми серыми глазками, был известен всей округе. Игорь таял, стоило только Лизе о папе подумать.

Чувство ошеломления, поселившееся в нем, казалось, в день её рождения, никуда не ушло. Пьянящий восторг навсегда поселился где-то внутри.

Подхватив малышку на руки, Игорь прижал её в себе и коснулся губами макушки. Контролировать озноб от неповторимой радости, когда дочка обнимала его своими ручонками, не выходило. Он хранил в себе коллекцию мгновений, в которой день её рождения был главным успехом по ряду причин.

— Мама нас ждет уже, наверное, — пролепетала Лизонька, когда ей показалось, что нежности затянулись.

Весело болтая в воздухе ножками, девочка постаралась спуститься на землю.

— Ты ведь знаешь, как она злится, когда голодна, — дополнила себя со знанием дела. — Съест дядю Алекса.