Можно было встретиться в любом ресторане, но я нарочно позвал их на свою территорию.

Простой психологический прием. Я должен показать, кто здесь главный. Если кто-то еще не понял.

А судя по уничтожающему взгляду надменных глаз, поняли не все.

— Начинай, Демид, — вместо приветствия говорит Рустам.

Но я все еще тяну. Обвожу всех троих выжидающим взглядом. Не собираюсь бодаться с братьями, это не их война. У Руслана вечером самолет, он с Дамиром вылетает к жене и сыну в Германию. Это правильно, семья должна быть вместе. И то, что эти двое безоговорочно решили оставить второго мальчишку после всего, что узнали, для меня высший пилотаж.

Когда такое происходит, становится немного легче принимать окружающую действительность. А когда такое происходит с близкими людьми, это работает как исповедь. Полное очищение. И Ди с Русом сумели уложить моего внутреннего законченного циника на обе лопатки."

"Кроме них такое удается единицам. Есть одна маленькая пчелка, от которой мой внутренний циник каждый раз оказывается на грани. От полного поражения его спасает лишь этот мир, полный гребаного дерьмища. Одной маленькой пчелки для настоящей перезагрузки слишком мало. Тем более, что и она, и ее мама для меня запрещенная территория.

Это все принадлежит Рустаму, это его территория, и я ни разу не позволил себе туда ступить. Ни единого. Каким бы Рустам Айдаров ни был засранцем, он мой брат. Пусть даже он думает по-другому.

То что по-другому, сто процентов, иначе не смотрел бы сейчас с таким мрачным и недовольным фейсом.

Протягиваю руку, он толкает по столу кожаную папку, которая тормозит об мою ладонь. Все в том же неторопливом изматывающем ритме открываю папку, медленно листаю, внимательно просматривая каждый документ, а сам внутренне поражаюсь, как тупо и неосторожно тогда действовал.

Сейчас бы я все сделал по-другому. Планировал продуманно, действовал прицельно, бил наотмашь. А главное, эффективно. Тогда же я только все узнал, меня трясло от ярости. Обратился не к тем людям, зато «тех» людей не послушал.

Как результат — эта папка. Заведенное на меня уголовное дело, которое мой отец, Усман Айдаров сумел получить, но не успел уничтожить. И она попала в руки этой мумии, которая безуспешно пытается испепелить меня взглядом. Никак не успокоится.

— Ты сказал, что узнал о Сикорском, — первым не выдерживает Руслан. Ну да, помню, самолет.

Выдвигаю ящик, бросаю туда папку, задвигаю.

— Узнал, — киваю и в открытую смотрю на Ясмин. — Сама расскажешь или мне продолжать?

Она сразу будто стухает. То горела, выжечь глазами была готова, а теперь отвернулась, глаза прячет.

— Мне все равно, — скрипит как несмазанная телега. Ну все равно, так все равно.

— Они учились вместе, — начинаю все так же не спеша, — Сикорский, моя мать и Ясмин.