Думаешь, так легко убить человека, даже такую мразь как она?

— Прошу, пусти, — цедит Рус, — у тебя нет детей, ты меня не поймешь. Если бы я тогда не уехал, если бы был с ней, эта тварь ничего не смогла бы сделать. Я собирался быть на родах, я бы не выпускал своего сына из рук. Они ведь совсем не похожи, разве я смог бы не запомнить своего ребенка?

— Значит не просто так Диана начала рожать, когда ты был в отъезде. Подумай сам, — говорит с нажимом Демид, — сейчас мы вряд ли что-то узнаем, но Сикорский вполне мог применить методы, которые вызывают роды. Вплоть до медикаментозных. Диана как раз накануне посещала клинику. Сикорский знал о вас буквально все. Я могу ошибаться, но мне кажется, его интерес к вашей семье не ограничивался чисто медицинской стороной.

Рус испепеляет его глазами, Демид отвечает таким же буравящим взглядом. И брат не выдерживает, отталкивает удерживающую его руку, хватает себя за голову и съезжает по стене на грязный пол.

У меня сердце клокочет в груди, захлебываясь кровью. Что она сделала с ним, что она с нами всеми сделала, если мы готовы начать убивать? А Демид продолжает удивлять. Садится на корточки и кладет руку на плечо брата.

— Зачем тебе мараться о грязь? Тебе еще сыновей растить, Руслан, — говорит он негромко, глядя в глаза Русу. — Или вы с Дианой теперь отдадите Дамира в детский дом? Он ведь вам никто.

— Что ты такое говоришь? Ты в своем уме, как тебя там? — с шипением подлетает к нему Ди и цепляется в плечи. — Как ты смеешь говорить, что мой сын мне никто?

Она набрасывается на Демида, тот вскакивает, хватает невестку за запястья и заводит за спину.

— Тихо, Дианка, тихо, я не враг.

Диана вырывает руки и лупит Демида по груди и плечам. А я понимаю, она тоже не хочет в тюрьму из-за Лизы, потому и вымещает все на брате. Он тоже понимает, терпеливо просит ее успокоиться.

Руслан поднимается и подходит к ним, Ди поворачивается к мужу.

— Руслан, мы ведь не отдадим его? Я не смогу, он же наш. Давай его оставим, Руслан…

Она заходится в рыданиях, Рус обнимает ее, гладит по голове и говорит тихо:

— Конечно наш, любимая, Дамир наш с тобой сын. Просто их теперь будет двое. Не плачь, его никто у нас не заберет, обещаю. Ты мне веришь?

Ди кивает, вымученно улыбается сквозь слезы, а я отворачиваюсь, не в силах смотреть на это неподдельное горе. И в глаза им тоже не в силах смотреть, обоим. Руслан окликает меня, и я слышу в его голосе скрытое напряжение. Пока еще не угрозу.

— Ты же не станешь чинить препятствий брат? Амир мой сын, наш с Ди.

— Не буду, — голос сипит, и я прокашливаюсь, — конечно не буду, брат.

Решение приходит само собой. Я не слышал, сколько всего эта сука Лиза наговорила Соне, но и того, что знаю достаточно. То, что я был под наркотой, меня не спасает.