Рус обнимает жену за плечи и стреляет полным ненависти взглядом в угол, где пристегнута Лиза.

Я стараюсь на нее не смотреть, боюсь не сдержаться. Внутри кипит, бушует целый коктейль чувств и эмоций. Обжигает нутро, облизывает оголенные нервы, выворачивает наизнанку. И если я подойду ближе, уверен что не сдержусь. Задавлю как гадину, даже удовольствие испытываю, когда представляю как мои руки смыкаются на ее шее.

И пусть меня посадят, но она должна поплатиться. За мой разрушенный брак с Соней, за нашего ребенка, которого я возможно бы смог полюбить. За все, чего я лишился из-за этой грязной сучки. А для меня тюрьма как раз будет достойным наказанием.

— Давайте все возьмем себя в руки и послушаем нашу гостью, — слышится спокойный, уравновешенный голос Демида, и даже зареванная Ди смотрит на него с благодарностью.

Кто-то должен сохранять ясность ума, а у Демида это получается лучше всех нас. Тем временем он поворачивается к Лизе.

— Что ж, теперь твой выход. Ничего не хочешь рассказать?

— Я вам не сказочник, чтобы рассказки рассказывать, — буркает Лиза.

— Не вопрос. Знаешь, я слышал, женская психика очень чувствительна и подвержена стрессам, — Демид принимает озабоченный вид. — Если ты внезапно возжелаешь свести счеты с жизнью, не справившись с депрессией в связи с болезнью сына, тебя ни один человек не осудит. Поверь моему опыту. А он у меня богатый, можешь не сомневаться.

— Не сомневаюсь, — сквозь зубы цедит Лиза. — Но я правда не знаю, что вас интересует. Вы лучше спрашивайте, что надо, я постараюсь ответить.

Демид поворачивается к нам и окидывает вопросительным взглядом.

— Мой сын, — хрипит Диана, она совсем сорвала голос, — Дамир… чей?

— Мой, — Лиза не смеет посмотреть ей в глаза, она смотрит куда угодно, только не на Диану.

Руслан внезапно срывается и заряжает кулаком в стену буквально в нескольких сантиметрах от ее головы.

— Сука, — он ревет как раненый зверь, — проклятая сука. Как ты могла?

— У меня не было выхода, — бормочет Лиза, отшатнувшись от удара. Ее лицо белое как мел. — Он должен был поверить, что ребенок его. Иначе бы я ни за что…

Она кивает в мою сторону, и меня накрывает. В глазах темнеет, кулаки непроизвольно сжимаются. С трудом заставляю себя не сорваться с места, иначе я ее просто убью.

Хочу сказать и не могу, не хватает воздуха. Грудь распирает от бешенства, из нее вместо слов вырываются сплошные хрипы.

Демид, до этого внимательно наблюдающий за нами, решает вмешаться.

— Кто отец твоего… — начинает он, но осекается под взглядом Ди, ясным от ненависти. И поправляется. — Кто отец Дамира Айдарова?

Та молчит, смотрит исподлобья, и Демид терпеливо переспрашивает.